Кожа стала колючей, глаза налились слезами, и голос Пола звучал со всех сторон, когда я открывала следующую страницу – заключение патологоанатома, включающее и результаты тестов на алкоголь и наркотики. В обоих случаях результат был отрицательным. Слухи о том, что, прыгая с моста, он размахивал зажатой в кулаке бутылкой красного вина и громко пел «Bohemian Rhapsody», оказались всего лишь слухами. Он не был пьян и ничего не пел. Надо будет написать об этом в статье.
На следующей странице было два примитивных изображения мужской фигуры – спереди и сзади. Полицейский нарисовал стрелочки, указьшающие на особые приметы на теле покойного, вероятно, необходимые для опознания.
Одна из стрелочек указывала на левое плечо, а под ней было написано: татуировка на верхней части плеча, и дальше в скобках: череп и кости.
Я решила, что перед смертью Пол сделал себе новую татуировку. Выбор показался мне мрачноватым и слишком банальным, но то же можно сказать и о прыжке с моста, поэтому я не стала об этом задумываться.
Я стала читать дальше. Что-то было неправильно. В отчете ни слова не было о других татуировках Пола – бабочке с мальчиком-херувимом и китайском символе.
У меня закаменела грудь. Дыхание вырывалось из нее громко и с трудом. И хотя я понимала, что может быть только одно фантастическое объяснение всему этому, я была слишком потрясена и напугана, чтобы назвать его вслух.
Я изучала рисунки, пока не выучила наизусть каждую черточку, но они ничего не могли объяснить.
Я долго перебирала разные варианты, а потом заставила себя позвонить единственному человеку, который видел его после смерти.
– Ты видел тело Пола перед кремацией?
Фельдман ответил не сразу.
– Элиза?
Еще одна пауза.
– Господи, неужели я слышу «Бананафиш»?
Я выключила музыку.
– Пожалуйста, ответь. Это очень важно.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Просто скажи мне, что ты уверен, что это был Пол. Что ты узнал его.
– Мы ведь уже говорили об этом во время интервью.
Это было неправдой. Я сознательно не задавала ему вопросов о теле по той же причине, по которой не читала отчет – я не хотела знать.
– Я заканчиваю статью для «Соники». Мне надо уточнить еще пару деталей, и тогда я…
– Куколка, – прервал меня Фельдман, – тут нет никаких деталей. Пол прыгнул, отдал концы, они вытащили тело. Конец.
Мне хотелось сжимать его глотку, пока он сам не отдаст концы.
– А зубные карты? Они их сличали? Они вообще проверяли…
– В этом не было необходимости, – быстро сказал Фельдман. – Он не долго был в воде. Я узнал его. И на теле нашли удостоверение личности.
– Ты хочешь сказать, что абсолютно уверен, без тени сомнения, что это было тело Пола?
– Сто пудов. – Его голос стал похож на шипение змеи, ползущей по моей спине. – А теперь, может, объяснишь, что за моча ударила тебе в голову?
– Забудь, – сказала я, внезапно испугавшись чего-то. – Я сама не понимаю, о чем говорю.
Я повесила трубку и удивилась, почему же я не заметила этого раньше.
Не важно. Сейчас все ясно.
Фельдман врет.
Следующие два дня я не говорила ни с кем, кроме Люси Энфилд, которой объяснила, что по эмоциональным причинам не смогу написать статью о Поле. И что на работу я не вернусь.
Люси была довольна. Будто мы с ней долго играли в какую-то игру, в которой она оказалась победителем.
Через час позвонил Терри и уговаривал подумать. Я ответила ему, что все уже решено.
– Удачи, Маг. Нам будет не хватать тебя.
К счастью, Лоринг отказался взять с меня арендную плату за те девять месяцев, которые я прожила у него, поэтому о новой работе пока можно было не беспокоиться. Я могла посвятить всю свою энергию Полу.
Материалы для статьи все еще были разложены по всей комнате, и я часами изучала каждый документ, но кроме несоответствий в отчете патологоанатома, не нашла ничего, что подтверждало бы мои подозрения.
Мне надо было обсудить их с кем-то, но Вера была слишком рассудительной, а к Майклу я не хотела обращаться, пока у меня не будет новых доказательств. Он вполне мог отправить меня к психиатру.
Когда я вошла, Иоанн Креститель полоскал стаканы в раковине.
– Мисс Американ-Пай, – сказал он, засовывая полотенце за пояс. Он, кажется, понял, что я зашла сюда не для того, чтобы выпить воды.
Я поднялась на цыпочки и облокотилась на стойку.
– Что ты пытался сказать мне в тот вечер?
Он пошел в угол, пошарил в кармане куртки, как и тогда, достал ту же вырезку и положил ее передо мной, будто это был козырной туз.
Я взяла ее и еще раз прочитала. И опять не увидела ничего необычного.
– Господи, наверное, надо быть наполовину слепым, чтобы это заметить. – Он выхватил у меня заметку, подчеркнул несколько предложений и отдал обратно. – Еще раз. А подчеркнутую часть прочитай вслух, как бы вкрадчивым и надменно-застенчивым голосом, хорошо? Попробуй.
Я с любопытством посмотрела на него.
– Давай, – торопил он.
Он подчеркнул цитату из рассказавторого очевидца происшествия – Вилла Люсьена, которого в заметке назвали просто «свидетель».
