Как убить рок-звезду полностью

Он произносил слово и понимал, что оно значит, но в тот момент был слишком зол, чтобы почувствовать его по-настоящему. Зол на Пола за то, что он выбросил полотенце, и за то, что именно Майклу приходится сообщать об этом Элизе.

Она трясла головой и не утирала слез, катящихся по щекам.

– Нет, – повторяла она. – Нет…

Майкл не мог на нее смотреть. Он еще несколько раз повторил это слово, чтобы вколотить его себе в мозг, чтобы наконец поверить.

Самоубийство. Самоубийство.

Так ему сказали полицейские. Так повторят газеты. Пол Хадсон больше не был человеком, он стал еще одним «прыгуном».

Похоже, никого не удивило то, что очередной псих сиганул с Бруклинского моста. Даже если этому психу оставалось сделать только три шага вперед и два назад для того, чтобы стать звездой, мир все равно будет судить его и назовет дураком.

Они никогда не поймут. Ни сегодня, никогда.

История может быть жестокой, как тиран на детской площадке.

Майкл не знал, что и как сказать ей. И он просто произнес слово, которое репетировал всю дорогу от аэропорта до дома.

Элиза начала плакать еще до того, как его услышала. Потом она встала, пятясь дошла до угла комнаты и вжалась в него так, что ее тело образовало треугольник.

Она тянула себя за рубашку, будто желая сорвать ее.

– Как? – прошептала она наконец, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Майкл посмотрел на Веру, которая не отрывала взгляда от Лоринга, неподвижно стоящего у самой двери. Он казался уверенным и решительным, и Майклу захотелось, чтобы Лоринг выступил вперед и перевел разговор на себя.

– Фельдман позвонил мне рано утром, – сказал он наконец, – и мы с Верой сразу поехали в аэропорт.

Он говорил, и ему хотелось заплакать, чтобы стать ближе к Элизе и к ее боли, но он был слишком сбит с толку, чтобы чувствовать настоящую скорбь по ее лучшему другу.

– Это случилось, кажется, около трех ночи. Пол позвонил Фельдману и сказал, что он в Бруклине и что ему надо добраться домой. Фельдман приехал и забрал его.

Элиза зажала руками уши, но Майкл был уверен, что она его слышит.

– На середине моста он попросил Фельдмана остановиться. Сказал, что его тошнит.

Она опять замотала головой.

– Там был еще один свидетель. Кроме Фельдмана, я имею в виду какой-то парень проезжал по мосту и все видел.

Элиза потянулась к Лорингу. Он подошел, и она прижалась к нему.

– Скажи ему, что это неправда, Лоринг. Ты же умный. Скажи ему.

Лоринг сказал, что, к сожалению, это невозможно, и Элиза опустилась на пол, всхлипывая.

– Где он? – выдохнула она.

Вера тяжело вздохнула, и Майкл предостерегающе взглянул на нее.

– Они его еще не нашли. И знаешь, Элиза, вполне вероятно, что никогда не найдут.

Она заплакала еще сильнее, закрыла лицо ладонями и попросила, чтобы ее оставили одну. Майкл колебался, но Лоринг кивнул и увел их с Верой на кухню.

– Не знаю, стоит ли отдавать ей это, – сказал он, прикрывая дверь и доставая из кармана конверт. – Оно пришло с утренней почтой.

Майкл увидел на конверте имя Элизы и узнал почерк Пола, но нервы были так натянуты, а в голове такая путаница, что он не мог понять, что с этим надо делать.

– Черт его возьми, – вздохнул он. – Неужели нельзя было просто уйти?

На марке была изображена статуя Свободы, гордо стоящая в шикарном ночном освещении, зеленом, как долларовая купюра.

– Отдай его мне.

Она стояла в дверях. Майкл вздрогнул.

– Это мне. Там мое имя.

– Элиза, не стоит читать его прямо сейчас.

Но она подошла, протянула руку, и крайне неохотно Майкл отдал ей письмо.