Дальше настала очередь самого Горького, который оказался для Ягоды ещё большей преградой… К тому же, будучи участником «право-троцкистского блока», Ягода признался, что руководимый Троцким и его союзниками блок видел «в лице Горького опасную фигуру. Горький — непоколебимый сторонник сталинского руководства, и, несомненно, в случае реализации заговора, поднимет голос протеста против нас, заговорщиков».
Проще говоря, Ягода и в личном, и в общественном отношении был заинтересован «убрать Горького». Доктор Левин, подобранный не без участия НКВД в качестве домашнего врача писателя, являлся для Ягоды сообщником по карьерным планам. (Это — если верить показаниям разоблачённого и до сих пор нереабилитированного наркома.)
Согласно следствию Ягодой и его людьми было решено:
Назначенная экспертиза пришла к единодушному заключению:
Выступая на суде, прокурор Вышинский рассказывал, какие вопросы задавались экспертизе по делу об умерщвлении Горького:
«Возможно ли допустить, чтобы врачи достаточной квалификации могли применить такой неправильный метод лечения без умысла?
Последовал ответ: «Этого допустить нельзя».
«Допустимо ли вообще длительное, одновременное применение больших доз сердечных средств внутривенно, подкожно и внутрь, именно — дигиталиса, дигалена (препараты наперстянки), строфантина и строфанта, а в частности, у тяжелобольного А.М. Горького, 68 лет, страдавшего вышеуказанным поражением внутренних органов?
Ответ экспертизы: «Абсолютно недопустимо».
«Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения А.М. Горького был заведомо вредительским?
Ответ экспертизы: «Да. Безусловно можно считать установленным».
Основательно сославшись на то, что
И вот тут прокурор вспомнил медицинские подробности из некролога доктора Левина:
