Подперев маленький подбородок, она смотрела на гостя, улыбаясь, серые глаза ее были полны ожидания. Неподдельного, как показалось ему, она не играла, хотя все, кто связан с кино, те еще лицемеры… Наконец-то показавшееся на небе солнце вспыхивало в ярких волосах, чуть растрепавшихся, но это не выглядело неряшливо. Вспышки были приглушенными, а Роману почудилось, будто ему обожгло глаза: это была та самая Ася, о которой он начисто забыл, получив приглашение от Раскина.
«Она-то здесь откуда?! Это что, какой-то заговор? Такие совпадения невозможны… Что тут происходит?» – Его мысли заметались, точно красные листья за окном, подхваченные ветром.
Чудом удержав ее имя, чуть не сорвавшееся с губ, Роман перевел взгляд на Бориса, в круглых очках которого играли солнечные блики, и ему захотелось сдернуть их, чтобы лучше разглядеть глаза старого приятеля. Что в них? Торжество? Язвительная усмешка? Презрение?
«Но за что?! Это месть? Я чем-то когда-то его обидел? И он подговорил свою студентку…» – на этом месте мысль оборвалась, ведь Роману не удавалось понять сам смысл этой игры. В чем заключалась Асина роль? Зачем она приходила на Варину могилу? Чего эти люди добивались от него? Он уже задыхался под толщей вопросов, которые все наслаивались, а ответа не находилось ни на один… Его взгляд скользнул к двери: «Бежать!»
И тут в нем внезапно проснулся тот строптивый пацан, который выжил в нищете на незнакомой окраине: «Да какого черта?! Вы об меня еще зубы сломаете!»
– Всем привет, – объявил Роман тем приветливым и уверенным тоном, который заготовил заранее.
И невольно взглянул на Асю, кивнувшую в ответ. Показалось: она даже шепнула что-то… Привет? Хорошо, если так. Улыбнулась.
Больше Воскресенский не смотрел на нее, хотя старался уловить взгляд каждого – установить визуальный контакт. Это всегда помогало ему, Варя даже уверяла, будто он обладает магнетическими способностями и пленяет людей, заглядывая им в глаза. С ней это сработало… И с этими ребятами, видимо, тоже, ведь с каждой минутой в аудитории становилось теплее от их воодушевления и симпатии к оратору.
А Роман, поймав энергетическую волну, уже вовсю незримо скользил между ними, подбадривая, поражая, провоцируя. Если он задавал вопрос, в разных концах кабинета взлетали руки… На его шутки откликались смехом все, не только девушки… Когда режиссер Воскресенский давал совет, каждый хватался за ручку, чтобы записать… В этом Ася ничем не отличалась от остальных, Роман все замечал боковым зрением, поворачиваться к ней не было нужды.
Вот только он ни секунды не верил, что эта девица попала в плен его обаяния наряду с остальными. У нее на уме было нечто недоступное его пониманию, ее хитрость превосходила его собственную. И единственное, что Роман мог сделать, – не подавать вида, как его выводит из себя ее присутствие. Не позволять себе схватить ее за волосы и ткнуть носом в стол, чтобы стереть эту фальшивую милую улыбку с ее хорошенького личика. Да как эта тварь посмела влезть в его жизнь?! Явиться в святое для него место и осквернить его своими погаными цветами?
– Наше время заканчивается, – виноватым тоном вмешался Борис, но остался сидеть, позволяя Роману самому завершить беседу.
– Уже? – Он действительно удивился: по ощущениям прошло не больше получаса, а никак не обещанные два.
Но электронные часы на стене подтверждали, что Раскин прервал его ничуть не раньше времени. Роман с улыбкой развел руками:
– Ну что ж… Мы многое успели обсудить, хотя за рамками осталось куда больше вопросов.
– Если у тебя найдется время, в следующем полугодии мы можем встретиться еще раз. – Борис наконец поднялся и жестом призвал аудиторию поддержать его. – Это было грандиозно! Правда, ребята?
Они, конечно, одобрительно зашумели, кто-то даже зааплодировал. Отвернувшись от окна, чтобы не видеть Асю, Роман пожал Раскину руку:
– Спасибо, что пригласил. С удовольствием приду к вам еще.
И вышел из кабинета первым, чтобы подкараулить Асю на улице. Сбежал по лестнице и окунулся в темный вечер, подсвеченный застывшим теплым светом фонарей и скользящими лучами автомобильных фар. Донесся женский смех, испуганно гавкнула собака, хлопнула дверца машины. Стоя за углом особнячка, арендованного киношколой, Роман впитывал звуки жизни, торопясь вернуться к реальности, ведь все происходившее в течение последних двух часов было некой иллюзией, которую он воспринимал лишь половиной мозга. А другая билась о неприступную стену Асиного коварства, пытаясь разгадать, что нужно от него этой девушке?! Она хочет причинить ему боль, это ясно… Может быть, даже погубить. Но как именно? И за что?
