Из дверей уже выходили студенты, возбужденно переговариваясь. Роману показалось, что пару раз он уловил звучание своей фамилии, но ему было не до того, чтобы почивать на лаврах. Пристально вглядываясь в темноту, он пытался не упустить Асю, рассчитывая поехать за ее машиной или пойти за ней к метро, если она бедна до такой степени. Могло это подтолкнуть ее к тому, чтобы продать его за тридцать… Впрочем, кто он такой, чтобы сравниваться? И кому понадобилось распять его на кресте?
Она едва не проскользнула мимо в компании, потому что оказалась самой маленькой из них и ее закрыли более рослые девушки, смеявшиеся так громко, что Воскресенский поморщился. Только Ася не смеялась. Накинула капюшон приталенного пальто, в котором неожиданно показалась ему похожей на француженку… Хорошо, не минутой раньше, не то Роман и не углядел бы ее. Представилось, будто Ася опустила глаза и пристально смотрела под ноги, точно пробиралась по заросшему бурьяном полю, а не по центральной улице.
«Совесть мучает?» – съехидничал он про себя. И с ходу отмел это предположение: у девиц, не испытывающих уважения даже к могилам, никаких угрызений быть не может.
Пропустив чирикающую компанию вперед, Воскресенский направился следом к станции на расстоянии достаточном, чтоб они не разглядели его лица, если кто-то из них обернется. И молил про себя, чтобы Ася отделилась от толпы, отстала в метро, что ли… Тогда он сможет выловить ее, иначе будет неловко заговорить с ней. Придется бросить машину в Москве и ехать домой на электричке, чтобы пристроиться по дороге к ее дому, а это создает дополнительные сложности.
Неожиданно группка, которую он выслеживал, остановилась у небольшого ресторанчика, все защебетали еще громче, прощаясь, чмокая воздух, и рассыпались: несколько девушек зашли внутрь, две свернули во двор, и только Ася отправилась дальше.
Роман, замерший за припаркованным фургончиком, несколько раз осторожно выглянул, прежде чем пустился за ней следом.
Съежившись от резкого ветра, набросившегося на нее на площади, Ася шла быстро, чуть наклонившись вперед, как маленький крепкий песик, рвущий поводок. Это сравнение отозвалось в душе неожиданным теплом, которое Роман раздраженно подавил: «Еще не хватало!» И в три прыжка догнал девушку:
– Подождите!
Она шарахнулась, побледневшее от холода личико исказилось испугом. Потом узнала и просияла от радости, которая могла показаться неподдельной, если б он не знал предысторию их встречи.
– Ой, это вы! А я…
– Нам нужно поговорить.
– Нам с вами? О… Ладно. – Ася растерянно огляделась, придержав капюшон. – Куда-то зайдем?
– У меня машина рядом. Я отвезу вас домой.
– Нет-нет! Это слишком далеко… Я за городом живу.
Он прикусил язык, чтобы не сказать: «Я знаю». От такого признания, пожалуй, она бросилась бы бежать…
– Ничего. Я люблю водить.
Это она не могла опровергнуть.
Уже шагая с ним рядом, доверчиво заглянула снизу в лицо:
– Вы видели мой фильм, да?
– Какой фильм? Вы уже что-то снимаете?
– Не видели… А о чем ж тогда разговор?
– Давайте в тепле побеседуем. Нам сюда.
– О, это ваша машина? Здоровая…
Подавив нежелание, Роман все же открыл перед ней дверцу, поддержал за локоть, пока она забиралась в джип. Потом обошел его, сел за руль. Не глядя на Асю, пообещал:
– Сейчас согреетесь. Куда едем?
Название их поселка она произнесла вопросительно, все еще ожидая услышать в ответ: «О нет! Это ж у черта на куличках!» Для москвичей пятнадцать километров от МКАД – глушь беспросветная… Неужели ей неизвестно, что Воскресенский никогда не был москвичом? Или же Ася знает о нем все, но очень убедительно играет выбранную роль.
К чему это все?!
– Поехали.
Он произнес это без гагаринской решимости. Все происходящее было непонятно настолько, что слегка пугало… Хотя Юрию Алексеевичу тоже наверняка было страшновато отрываться от Земли. «Последняя собака в космосе» – так он с усмешкой называл себя, уже благополучно вернувшись. Когда Роман прочел это, то понял, что первый космонавт навечно останется его кумиром. Воскресенский мечтал снять фильм о маленьком деревенском мальчишке, в которого влюбился весь мир…
Ася не торопила его, тихонько отогревалась на соседнем сиденье, даже не поглядывала в его сторону, уткнулась в окно, за которым проплывала малолюдная Сретенка.
«Уже почти одиннадцать! – спохватился Роман. – Обещал же Лизе позвонить, как закончу. Но не при этой же…»
С неприязнью взглянув на Асю, он заставил себя заговорить:
– Что вы на днях делали на кладбище?
Она быстро повернулась, глаза изумленно расширились.
– Вы нас видели? Там же никого не было…
– На каждого из нас всегда кто-то смотрит.
Роман произнес это прежде, чем сообразил, что ее ответ подразумевал, будто на Вариной могиле она была не одна. Но на запись Антона попала только Ася… Остальные стояли в стороне и камера их не захватила? У них что, там целый шабаш состоялся?!
– Вы имеете в виду…
– Так что вы там делали?!
На этот раз он не смог сдержать злости, Асю так и вжало в дверцу, за окошком которой уже показался проспект Мира. Измученные атланты остались позади…
– Я… Мы… Только один эпизод!
