Так тянулись дни, Владислав не подходил больше, все смотрел издалека и на допросы не забирал. Лиза чувствовала его обжигающий взгляд, от которого внутри разливалось тепло. Все это было как-то странно. Ее муж – прекрасный человек, у него красивое тело, сильные руки, она всегда восхищалась им, обнаженным. Но у нее не замирало сердце, когда он смотрел на нее. Все было каким-то… обычным что ли… А здесь, кажется, что чувства обострились в сотни или даже тысячи раз. Возможно, даже на Николая была бы другая реакция, но проверить это было уже невозможно. Жив он или нет? Тем не менее молодой предатель все больше ее волновал. Она стала замечать, что ведет себя при нем иначе – то волосы поправит, то голову вскинет, то проведет по ноге… Конечно, он смотрел, он не мог не смотреть. Внутри нее тикал счетчик, отсчитывая оставшиеся дни жизни: десять… восемь… семь… Росло беспокойство, страх смерти перемешивался с желанием, и она чувствовала внутри себя непреходящий жар. Интересно, каково это – дотронуться до него? Поцеловать?.. Она часто фантазировала на эту тему, кидая землю лопатой днем, или лежа на матрасе на полу барака ночью. Это помогало ей жить. Все ребята вокруг держались молодцом, но иногда по ночам она слышала чьи-то всхлипывания.
‘Еще 5 дней”, – думала она очередным утром, умываясь ледяной колодезной водой. Из-за ее хрупкого телосложения, толку от нее было практически ноль, и ее перевели на кухню. Тут спокойнее и легче думать о Нем. Снова внутри она почувствовала жар. Почему-то Владислав не подходил, держался вдалеке и ничего не предпринимал, чтобы снова увидеться с ней. Но она очень хотела. У нее даже появилось желание… Последнее, предсмертное… И ужасно хотелось ему об этом сказать… Снова щеки ее запылали, а внизу живота разлился огонь. Она поставила кашу на плиту и пошла в сарай за яйцами, сказав помощнице, чтобы та следила за кастрюлей. Подойдя к сараю, она опешила – там стоял Владислав и разглядывал ее. У нее перехватило дух, она встала, как вкопанная. “Пойдем”, – сказал он. Она послушно пошла за ним на деревянных, негнущихся ногах. Шли они долго, встречая охранников, он кивал, мол, она со мной, и они проходили мимо. Лиза шла немного позади него, ничего не понимая, чувствуя только свое огромное сердце, которое ходуном ходило у нее в груди. “Скажи! Скажи!”, – билась в агонии ее единственная мысль в голове.
Скоро они поднялись в гору, и весь их поселок стал виден как на ладони. Вон там траншея, которую копали ее ребята, туда-сюда сновали машины, чем-то это все напоминало муравейник. Влад остановился и сел на пригорке. Лиза стояла рядом. “Ну, ты что как неродная?” – посмеялся он и похлопал по земле возле себя. Девушка сглотнула, совсем не хватало воздуха, но она не могла подойти к нему. “Иди сюда”, – это уже было похоже на приказ, а не на просьбу. Его синие глаза буквально испепеляли ее. Она повиновалась. Сев рядом с ним, она обеими руками держала свое сердце, чтобы оно не выпрыгнуло. “5 дней”, – звучало у нее в голове “Скажи!” – опять требовал кто-то в голове.
Лиза набрала полную грудь воздуха, зажмурилась и выпалила:
– Займись со мной любовью. – Она посмотрела вдаль, ожидая своей участи. Влад замер, его челюсть отпала, глаза расширились.
– Ты что, зачем? Я не насилую девушек, – сказал он.
– Это мое последнее желание, мне осталось не так много.
– Но почему я? – возразил он
– А почему я? – парировала девушка, набравшись смелости и посмотрев в его глаза. Он понял намек. Она не выходила у него из головы, постоянно попадалась ему на глаза. Красивая, притягательная.
Тут Лиза поправила платье, случайно задев за руку Влада.
Ооо, лучше бы она этого не делала… По телу пошла истома, он был рядом, она чувствовала его тепло, его дыхание, внутри у нее дикая львица не могла найти себе места, но снаружи она оставалась спокойной.
