Через час она уже лежала на кровати в красивой ночной сорочке. Служанки ее помыли, вытерли пушистым полотенцем, расчесали ее густые волнистые волосы и уложили на кровать. Лиза лежала, привыкая к своему новому имени Софья и мысленно проговаривала его. Софья Калинина. Софья. Калинина. Ка. Ли. Ни. На. Софья. Красивое имя, тем более, что его придумал Влад. Ах, Влад… По телу пошла истома, когда она вспомнила их близость, но мысли сразу перенесли ее на день убийства. Лиза завернулась в одеяло и уснула.
Рано утром, проснувшись, она увидела, что лежит в постели одна, а на столе уже стоит завтрак: обжаренный хлеб, вареные яйца и кофейник с чашкой. Лиза, пардон, Софья вскочила и набросилась на еду. Она съела все до последней крошки. А кофе с молоком показалось неимоверно вкусным, она многое потеряла, потому что никогда в жизни его не пила раньше. Слышалось пение птиц, и девушка подошла к окну. Это было какое-то село, мимо проходили разные люди, возле крыльца она увидела охранников. Не сбежать.
Тут неожиданно открылась дверь, и вошел ее генерал. Она резко повернулась и застыла, не зная, чего ждать от него.
– Доброе утро, – сказал мужчина. – Как спалось?
– Хорошо, – пролепетала новоиспеченная Софья и снова отвернулась к окну, задрожав всем телом.
– Все не так плохо, как я думал вначале, – проговорил он, подойдя ближе к ней. Она смотрела на улицу своими огромными голубыми глазами, в которых читался страх. – Шикарные волосы. Мне нравится.
Он взял рукой ее волосы, сжал их и резко дернул на себя. Девушка охнула и оказалась прижатой к нему спиной. Он обхватил ее руками, крепко прижав к себе. Его руки нагло гуляли по ее телу, Софья не сопротивлялась и не дышала. Он поднял подол ее сорочки, и она почувствовала ткань его одежды на своих ягодицах.
– Я уже хочу тебя, – прошептал он ей на ухо, и уткнулся своим членом ей в ягодицы. Девушка поморщилась и закрыла глаза. Генерал поставил ее руки на стену впереди себя, чтобы она оперлась. Потом сжал ей горло своей рукой. А другой направил своё достоинство в ее лоно и резко вошел. Внутри было все сухо, она вскрикнула от боли, но он не обращал на это внимание и резкими движениями трахал ее сзади. Она слышала только шлепки его бедер по своим и молча терпела эту пытку. Через несколько мгновений он тяжело задышал, застонал и кончил. Убрав руку с ее шеи, он вынул из нее член, вытер о ее сорочку, застегнулся и вышел из комнаты. У Софьи подкосились ноги, она стекла по стене, упала на пол и лежала, ничего не чувствуя. Почему-то не хотелось плакать, только лежать, и чтобы никто не трогал. Это было ужасно, гадко, но могло быть и хуже, думала она.
И так потянулись ее дни. Она жила с немцами, ей прислуживали немки, хотя деревня была русская, к ней не допускали никого. Ей строго-настрого запретили говорить на русском, для всех она была женой генерала, которую спасли из русского плена. Соответственно, все к ней относились с почтением, кроме самого генерала. Он делал что хотел с ней, она не сопротивлялась, иначе ей пришлось бы умереть. Впрочем, все было не так уж плохо, генерал был занят, часто уезжал на несколько дней или недель, и это время было раем для нее. Правда потом приезжал, и все начиналось сначала, но она смирилась. У нее было все, что пожелаешь: большая комната, ее хорошо кормили, она гуляла в сопровождении охраны, хорошо научилась говорить по-немецки, даже где-то достали ей книги. По требованию генерала ее научили делать массаж, и она часто делала его ему. Почему-то он таял от ее нежных рук. Однажды во время такого сеанса он уснул, и, проснувшись рано утром в ее кровати, долго себя корил за это, но близость ее горячего тела рядом с ним всю ночь как-то потрясла его, и он стал после этого случая часто ночевать в ее кровати.
Прошел год. Софья совсем привыкла к такой жизни. Более того, она привыкла считать себя женой генерала. Они стали больше разговаривать, она чувствовала, как он тянется к ней, но сама была холодна с ним и часто представляла во время секса Влада. Он не выходил у нее из головы, она не знала где он сейчас, жив ли он. Спросить о нем очень хотелось, но это война, откуда генералу знать, что с ним?
Часто к ним приезжали гости, какие-то другие немцы, они жутко напивались, били посуду, орали, после такой попойки генерал спал у себя, но Софье все равно было страшно: а вдруг кто-то ворвется сюда и изнасилует ее? Но также внутри нее жила надежда, что Влад тоже может приехать. Поэтому она всегда стояла у окна и рассматривала приезжих гостей. Шансы были ничтожны. Даже если он и приедет, они не смогут увидеться, но хотя бы так, через окно.
