— Не уходи, посиди здесь, мне так легче. — Эти слова, признаюсь, прозвучали для меня музыкой. Я забрала свое одеяло и прилегла рядом с эльфом, обняла и положила его голову на плечо. Осторожно гладила волосы и тихо-тихо запела единственное, что знала на эльфийском — песню, которую пел Риш. Ее я выучила еще в доме лорда Хойвера. Почему-то сейчас она вспомнилось. Мой эльф только тихо сопел в моих объятиях, а мне было так хорошо, как будто мне вернули радость жизни. Так и спали мы эту ночь.
Утром я аккуратно освободилась от рук эльфа и тщательно укрыла его, ведь он нуждался в отдыхе. Потом тихо ушла собирать хворост. Когда пришла он еще спал, тихо и ровно дыша. Я разожгла костер, вновь сварила укрепляющий состав, подогрела ужин. Стояла дилемма — будить или не будить, но эльф проснулся сам. Он улыбался мне и солнцу:
— Доброе утро! — Я тоже улыбнулась в ответ, радуясь, что ему стало лучше:
— Доброе утро, завтрак горячий, отвар свежий, и Вам придется сегодня есть плотнее, чтобы набраться сил и быстрее выздороветь.
— Я голоден, — и, действительно, он с удовольствием поел, выпил отвар. Я помогла ему умыться, встать и дойти до кустов. Привела обратно, опять вылила в него зелье и растерла. Заставила лежать и укутала. Но по природе своей эльф подвижный, и раз я ему не разрешила ходить, то он стал спрашивать обо мне. Я рассмеялась:
— Меня зовут Иса, я работала в одном доме управляющей, но не поладила с хозяином и ушла. Я искала работу и шла в другой город, забрела в лес, увидела грабителей, их стоянку, Вас, решила помочь. Это кратко. — Потом он представился:
— Дарэль Иссилимир Таурен лорд Кениллорн. — Я восхитилась:
— Какое длинное! Я невежественна, мне будет трудно выговаривать Ваше длинное имя, лорд Кениллорн, поэтому, думаю, можно ограничиться только родовой фамилией. Простите!
— А можно и именем — Дарэль. — Я смутилась:
— Что Вы, лорд! Мне стыдно так запросто называть Вас по имени! — Он съехидничал:
— А касаться моего обнаженного тела и петь объяснение в любви, не стыдно?! — Я покраснела, услышав это. Вот, блин, вляпалась. Мне было стыдно даже поднять голову, чтобы посмотреть на него. Я пробормотала:
— Прошу Вас, милорд Кениллорн, быть милосердным и извинить меня за такое поведение. Я очень хотела Вам помочь, поэтому обнажала Ваше тело для лечения, а за песню прошу троекратное извинение — ее выучила по случаю, не вникая в содержание. Я подумала, что Вам будет лучше, если Вы услышите родную речь. Прошу Вас извинить меня за легкомысленное поведение, — также, не поднимая головы, я подкинула хворост в костер и быстро ушла в лес под пристальным взглядом эльфа.
Отойдя на довольно приличное расстояние, я расплакалась, удивляясь сама себе: вела себя как влюбленная пятнадцатилетняя девчонка, а не взрослая женщина. Усилием воли заставила себя прекратить слезы и обиды, собрать хворост и вернуться к эльфу. Положив запасы хвороста, я пошла к ручью умылась и напилась воды. А когда вернулась, то на лице не было и грамма пережитого. Спокойная, даже угрюмая женщина, выполняющая работу — я замкнулась в себе. На вопросы эльфа отвечала с максимальной вежливостью, но кратко, четко и точно, как солдат. Эльф это заметил и обратил внимание мое внимание на этот контраст:
— Вы обижены?
— Что Вы, лорд, нет, конечно.
— Вы отвечаете не так, как утром.
— Простите, милорд, но я простая женщина, поэтому по-другому не умею.
— Я не об этом, — сказал он раздраженно, — я не поблагодарил Вас за помощь, еще и обидел.
— Вы меня не обидели, а указали на мои недочеты, другой на Вашем месте мог бы за это убить. И благодарить не за что, Вы не добрались до дома. Для меня честь оказать Вам помощь, — ясно и тихо я отчеканивала каждое слово.
— Но Вы обижены, можете не отрицать. — Я вздохнула, спорить не было сил, не ответила. Просто молча подогрела отвар, подала его вместе с едой, после напоила его снадобьем, но растирать на стала. Решила, если не попросит, то не стану этого делать. Кто знает этих лордов — сейчас промолчит, а потом и казнить может за такое. Сама глотнула отвар, замотавшись в одеяло, легла подальше от лорда и заснула.
Мне опять снился тот сон. Я бежала во мраке и холоде, хотела есть, пить, спать. Звала на помощь и плакала. Проснулась от своего же вскрика. Садилось солнце. Разбуженный эльф с тревогой смотрел на меня, заплаканную и трясущуюся от страха. Я ринулась к ручью, приводить себя в порядок, и через пятнадцать минут вернулась к костру с непроницаемым лицом. Разворошила угли, закинула ветки. Огонек стал заниматься. Эльф смотрел на мои действия и, лишь когда я закончила работу, спросил:
— Что тебе приснилось, Иса? Отчего ты так кричала? — Я удивленно посмотрела на него: назвал меня по имени и на «ты», с чего бы это?
— Пустяки, милорд, дурной сон. Он мне иногда сниться. Как Вы себя чувствуете? — Он перебил меня: