Закончив свою длинную тираду, я отвернулась и отправилась спать. Мне уже было все равно, что думает он, но позволить ранить мое сердце любовью, я не могла. Последствия могли быть ужасающими для меня. С этими мыслями я заснула.
Проснулась от холода на рассвете, еще небо не посветлело. Трясясь как осиновый лист, я поднялась. Дарэль спал съежившись в позе эмбриона. Своими нагретыми одеялами хорошенько укутала эльфа. Он что-то пробормотал по-эльфийски, улыбнувшись, зарылся в одеяла с головой. Еще раз я удивилась необычности климата: днем обычное лето, а ночи холодные, как осенью. Куда уходит тепло, накопившееся за жаркий день? Я опять разожгла огонь. Сходила за хворостом, из последних продуктов приготовила завтрак. Но эльф не просыпался, а я не стала его будить, ему нужен сон, а во сне выздоровление идет быстрее. Поэтому позавтракала сама, наложила ему полную чашку каши, замотала в полотенце, чтоб не остыло, и отправилась варить отвар. Закончив хлопоты, задумалась, как будем добираться к людям. Еды не осталось, а идти долго, надо вернуться к грабителям и взять еды у них. Идти не хотелось, но я решилась, иначе Дарэлю не выжить. Без еды, ослабленный, он не протянет и двух дней. Все приготовила и оставила на расстоянии вытянутой руки, затем добавила в костер дрова и небольшой ствол, чтобы горело дольше. Потом огляделась, свою сумку положила возле эльфа (чтобы не подумал, что сбежала), достала и положила возле еды снадобье. Набрала воздуха в грудь побольше и пошла к лагерю грабителей.
К избушке пришла, когда уже вставало летнее раннее солнце. Я подкралась и прислушалась к звукам. Но ничего подозрительного не услышала. Обошла лагерь по периметру, пристально вглядываясь в каждый куст, силуэт, внимательно вслушиваясь в любой звук. Осторожно приблизилась к избе, но караул мертвецки пьяный спал сладким сном. Я тихо миновала охрану и зашла в сенцы. Сердце стучало в ушах. Силой заставила себя успокоиться. Здесь стояло много разного: продукты, одежда, оружие, постель. Взяв большой мешок, лежавший в углу, стала класть туда хлеб, сухари, крупы (предварительно насыпая их в чьи-то чистые рубашки, видно дорогие), сушеное мясо, всякие другие продукты (окорок положила отдельно). Также взяла красивый меч в ножнах, повесила на пояс, туда же прикрепила кинжал. А два парных меча, разобранный в чехле лук и колчан со стрелами закинула за плечи. Вдруг услышала тихое всхлипывание. Огляделась и поняла, что это в чулане. Сунулась туда и обомлела: на цепи, как собака, сидела девушка, в углу избитый молодой мужчина, тоже на цепи, лежавший без сознания. Я кинулась к ним и тихо стала спрашивать испуганную моим появлением девушку:
— Кто ты? Почему в цепях? Кто он? — девушка разрыдалась. Она рассказала, что ехала с мужем (избитый, лежащий в углу мужчина) к родным в какой-то город (название не запомнила). На них напали, ограбили, избили и забрали сюда. Отослали требование выкупа. Это было вчера утром. Я ее тихо успокоила, сказав, что помогу, но сейчас ей надо будет собрать все силы и помочь мне. Предупредила, что для слез, криков, паники и истерики времени нет. Она мигом оттерла слезы. Я вернулась в сенцы, достала два кинжала и пару мечей, еды и воду в фляжке, занесла ей, предупредив, что сегодня вернусь вечером, как только стемнеет; пусть спрячет оружие в сене и одежде, тихо сообщит мужу о побеге; чтобы соглашались со всем, что говорят разбойники, лишь не пострадали и могли сами двигаться; не пили и не ели, что принесут грабители, так как питье вечером отравлю. Она молча кивала, а в конце жарким шепотом рассыпалась в благодарностях. Я успокоила ее и предупредила, чтоб ни слова, что видела меня, иначе мне не спасти их. Тихо закрыв и заперев дверь, забрав с собой продукты, груженная так, что еле тащила, я покинула лагерь грабителей, опять ограбив его.
До своего лагеря дошла только к обеду. Дарэль уже ходил вокруг костра. По нему было видно, что он сильно волновался. Когда я явилась, груженная как ослик, он бросился мне навстречу и стал упрекать мне в бесчувственности, безответственности и … (опа!) непослушании. Меня до глубины души растрогала его забота, но я молча слушала его тираду, пока разгружалась, умывалась у ручья. Потом также молча осмотрела его и обняла. Он от удивления замолк. А я, воспользовавшись этим, сказала:
— У нас кончилась еда. Ты еще слаб, и, учитывая это и дорогу, в которую мы отправимся завтра, едва рассветет, без пищи дойти куда-либо нереально, — вздохнула, — Дар, пойми, риск нужен, когда он оправдан. Я знаю, что ты беспокоился, но тебе был нужен отдых, и помощи от тебя не было бы все равно. Ты лучше посмотри, я оружие принесла, — и протянула ему меч. Улыбка расцвела на губах моего эльфа:
— Это мой меч. — Потом подала парные клинки и кинжал, и он рассмеялся, — Иса, ты выбирала у них в оружейной мое оружие?
— Нет, взяла для тебя то, что больше всего понравилось. Я оружием не владею совсем. Ах да, — я подала ему колчан и лук в чехле, — взяла еще это. — Улыбка пропала с его лица, когда он принял это оружие.