Он ахнул от боли. А я ударила рукой ему в глаза прямо из его захвата, но он успел закрыться. Все-таки он воин. Но он выпустил меня из рук из-за этого, и я мгновенно вскочила и вырвалась, отшатываясь, уже ударив ножом по бицепсу уцепившейся руки.
Мгновение, и я была уже возле своего коня, стараясь держаться от него как можно дальше, выстрелив ему в сердце этот нож. Но он со своей чертовой реакцией сумел подставить под удар плечо и тем вывел из строя вторую руку. Наверное, так быстро я выгляжу со стороны, как он, когда сражаюсь, вот только никого не насилую.
Но я не была дура. Миг, и я вскочила на своего скелета, этого худого конского ублюдка, который даже не убил моего обидчика, как это сделал бы Тор, не побрезговав прикончить и меня, если б я попала под его копыто защитника.
И только тогда облегченно вздохнула и с интересом немного приблизилась уже на коне к насильнику.
Увы – я увидела его уже торжествующую злорадную и почти незаметную ухмылку – с его реакцией, может и чуть меньше моей, но гораздо большей, чем у коня, он намеревался догнать и снять меня с него. Он меня не боялся. Он уже считал меня жертвой и намеревался лишь подпустить поближе и уже не выпустить. Он думал, что мне не убежать, мой конь не был защитой для него, да и его собственный отличный боевой конь, ржавший неподалеку, был, честное слово, лучше моего калеки, если б я все-таки удрала. Это был явный призер скачек.
Да только он ошибся в моих намерениях. Я не собиралась на него нападать ни бежать. Свистнул аркан, и я ударила изо всей силы коня в тот самый миг, когда аркан захлестнул его. Ведь руки у него были ранены. Обе. Лицо его исказилось, когда он сообразил, что я задумала, но рывок опрокинул его даже с его реакцией в тот самый момент, когда аркан захлестнул его. И он не сумел вырваться или сорвать меня.
Он был еще слишком оглушен и не понял этого, а раны на руках, наверное, еще не заметил в приступе безумия.
И он покатился по земле за конем. Люто ненавижу насильников и подонков.
А моя лошадка только этого и ждала, понесшись сквозь камни, кусты, баюры – силы тащить его хватало.
Вся еще вне себя от пережитого ужаса и унижения, я рванула его за собой на аркане. Одна из самых безжалостных казней татар – привязать к конскому хвосту.
Скажу вам честно – езда на аркане не самый лучший способ передвижения – ехать за конем жопой по усеянному камнем плацу больно. Так наказывают монголы. Вместо связанных рук, как они делают обычно, обе руки у него были подранены. А он еще и ударенный. Об землю. И поскакал за конем. Что тебе по наждаку – смотреть страшно. Я и не смотрела – я ж не садистка. Говорят, конь может достигнуть скорости сорок миль. Мой монстр почти не замечал этой тяжести. Зато клиента пару раз приложило о валуны. И достать он меня не мог.
А одежда у него не кожаная, как у меня. А дорогая. Шелка. Ха-ха.
Когда мы проскакали первый километр, я поняла, что он нищий. И даже обернулась и покачала головой.
Он все пытался вырваться, и, может, даже перерубил бы эту веревку своим ножом, но не из этого положения вертящегося фазана на жаровне и если б нож не вырвался из некрепких пальцев, звякнув о камень.
Другой давно был бы уже мертв, но это был боец.
Когда мы проскакали второй километр, учась брать препятствия в виде розовых кустов в этом парке, и мгновенным рывком прорываясь через них, ускоряя в этот момент коня, так что мой поклонник просто выстреливал через куст, на него было приятно смотреть.
Он сумел достать еще один нож. Но я исхитрилась так ударить его о камень, пустив коня, что нож только блеснул вдали, когда он задел раненным плечом о камень. Я подгадала!
- Прелестно! Я тебя вылечу, хороший мой, – ласково говорила я, беря тридцать пятый ряд роз, который кто-то тут растил на продажу. Розы летели во все стороны клочками. – Разве это не прекрасно?
Не знаю, что он ответил, но он уже не пытался вырваться. А может, ножей не было.
Когда мы проскакали это чудесное, прекрасное поместье, в котором воздух кружил голову, из одежды на нем оставались только ботинки.
Я просто скакала домой, весело подпрыгивая и тренируя коня прыгать через препятствия, и с треском прорываясь сквозь кусты. Естественно, насильником.
На ровных местах иногда я устраивала бешеную скачку с ветерком, крича от восторга.
Мой друг, бегущий за конем, тоже кричал от восторга. Особо он любил розы. Ужасно живучий гад. Настоящий боец.
Увы – я не заметила ульи, вынесенные в поле, слишком долго смотря назад, а они стояли за кустом, и он видимо специально зацепился за их ножки, разойдясь с веревкой по обе стороны от них. Лишь опрокинув два из них, разлетевшихся как бомбы, я поняла, что дело неладно, и все десять мне не опрокинуть, ибо и так движение замедлилось. И бросив веревку на произвол судьбы вместе с добывателем меда, вымазанного в нем, бешено рванула на коне прочь. Пока эта черная взвившаяся злая стая не настигла меня.
