- Нам надо ехать быстрей, моя маленькая сестренка, мы нашли корабль, но он уходит с минуты на минуту! – сказала Мари, ласково вытерев платком мои слезы.
- Он-н даже не успел порвать м-мне штанишки!
Насильник ошарашено слушал этот разговор.
- П-просто я не думала, что он на меня нападет, он был вначале т-такой вежливый...
Насильник, похоже, ждал, что его узнают и будут спасать.
- Кастрируйте воришку! – скомандовала Мари, равнодушно скользнув по нему взглядом, холодно махнув рукой телохранителям. – И быстрей! Надо ехать!
Откуда только силы берутся у людей. Уже явно труп вдруг ринулся прямо в болото, видимо, зная там тропку, а может, и не зная.
Никто и очухаться не сумел, как он уже прорвался через первую трясину чудом и скрылся в кустах. Быстро же он дернул, проваливаясь и чудом выбираясь!
Мари выстрелила навскидку, но его уже не было совсем видно.
- Привези мне то, чем он оскорбил Лу! – тихо приказал индейцу китаец.
- Зачем? – в шоке отшатнулась я, представив отрезанные руки и губы.
- Я заспиртую в баночке и буду показывать гостям! – нехорошо ухмыльнулся китаец. – И больше никому из знати не придет в голову сделать нечто плохое Лу!
Когда индеец не догнал нас и через тридцать минут, нам пришлось стрельнуть пару раз условленным стуком, чтоб он ехал быстрей. Я ему оставила прекрасного своего коня. Я имею в виду подаренного.
Мама издалека заметила следы моих слез и красные глаза, и мою подавленность, хотя я их тщательно вытерла.
- Что такое? – вскрикнула она.
- Опять изнасиловали! – удрученно сказала Мари.
- Да что такое! – запричитала мама.
Я гордо вскинулась.
- Н-н-ничего подобного! – запротестовала и оскорбилась я, я все еще почему-то заикалась. – Он-н ничего не сумел мне сделать!
И внезапно даже для себя безутешно разрыдалась.
- Он был такой красивый и л-ласковый, говорил хорошие слова, я подумала... – заревела я, – я подумала, что он киллер... а он потом раз... раз... и накинулся!
Отец кусал губы.
- Так, девочки! – наконец сказал он мрачно. – Отныне ваша служба закончилась! Никаких мужчин в одиночестве! Всегда берите с собой маму и китайца!
Представив себе такое сопровождение на встречи, я перестала плакать и против воли улыбнулась.
- Ну вот и хорошо, доча! – обняла меня мама.
Я снова захлюпала.
– Думай о том хорошем, что впереди, и все уладится! – шепнула мне мама.
- Правильно, нас же хотят убить и впереди эти заговорщики, – шмыгнула носом я, окончательно приходя в себя. – Еще предстоит живыми доехать в Англию... Живыми найти гнездо мятежа... Живыми залезть в гнездо мятежа... В одиночку ликвидировать тех, кого не может ликвидировать министерство... Выяснить, кто там такой сильный, что может посылать против нас армии... И не получить высшую награду Родины на шею за это в спасибо... И живыми же остаться от всеобщего желания задушить нас...
- Думай, что говоришь, Лу!
- Я имела в виду в объятиях, мама! – я снова почему-то захнюпала, как-то разом намочив слезами себя и слова, точно они разлезлись от мокроты изнутри вдруг. – Он говорил... он говорил... что извинялся, что не может не наброситься, так ему надо... а вместо того... а вместо того, чтоб убивать... стал делать мне плохо! – с болью сказала я, против воли схватившись за грудь. – Он не самурай, он не предупреждал о бое, он обманщик! – я всхлипнула.
Когда мы приехали в порт, все посмотрели на меня. Хотя я была сейчас никакая и заплаканная. Все равно обидно за порванную курточку. Они всегда смотрели на меня, когда лезли головой в петлю. Дурное свойство, но когда я отказывалась что-то делать, то туда никто не лез, как бы красиво это не выглядело. Ибо, если я отказывалась идти, то тех, кто пошел, ждала почетная в индейском смысле, то есть зверская, смерть. Все давно усвоили, если я туда не лезу, то и лезть туда не стоит, будто я дедушка, которого кормили рыбой.
Я еще раз пару раз шмыгнула носом.
И внимательно и очень долго посмотрела на море.
- К середине ночи на море опустится туман, – неохотно сказала я. – Честные граждане никуда не поплывут. А вон тот гад... на который сейчас грузят грязную контрабанду, как я вижу отсюда... прикрывая ее фиговым листочком якобы разрешенного товара, ящик с которым стоит первый и раскрытый... и который ящик я вижу уже седьмой раз – вон он то и не честный гражданин. Сука с жопой на шее!
- Перестань ругаться! – скомандовала мама.
