Его взяли в самый разгар этого веселья. Хорошо хоть поспешили – мы с Мари как раз умирали и уже больше даже не могли плакать, бездвижно лежа над ними на крыше веранды, и с нее со всей силы болея душой за нашу бабушку, и помогая ей, чем могли (криками куда бежать и искренними соболезнованиями, и пожеланиями, и состраданием до слез). Мы так были взволнованы, что рыдали даже еще над живой. Мы такие жалостливые и чувствительные!
Добры молодцы подхватили принца под белы рученьки, отчаянно матерясь, ругаясь и упрашивая при этом, когда толстяк “увидел” в них молоденьких девочек. Мы с Мари лежали покатом на крыше и стонали тихонько.
Один из богато одетых гвардейцев пригрозил нам кулаком.
- Мы еще с вами разберемся! – рявкнул он. – Еще посмотрим, что скажет королева, когда узнает, что за картинки вы дали в приданое маленьким детям!
- Маленьким детям – спокойной ночи!!! – хором проскандировали мы с Мари им вслед.
В карете задергались.
- Я! Я! – заорал гвардеец.
Я приподнялась, нахмурилась и вперила в него холодные глаза.
- Ну и что ты мне сделаешь? – вдруг холодно всерьез спросила я, перестав играть.
Тот вздрогнул.
А потом, уставился на мое лицо взглядом, и вдруг побелел. И прикипел к моему лицу взглядом.
Что он там увидел?
Мари даже заглянула в мое лицо спереди, вытянув голову вперед, подлезши под рукой и повернув свою голову назад – у мальчика был такой вид, точно он увидел вурдалака.
Я тоже скосила глаза, но клыков не увидела.
Странно.
Он так на меня смотрит.
Глаза выпучены.
Рот открыт.
Может, у меня уши выросли как у слона?
Гвардеец захлопнул рот, быстро захлопнул дверь в карету и быстро уехал.
Я достала зеркальце и бросила на него взгляд. Да, конечно... Лицо немного запачкано черникой, косы мокрые, платье ужасное и даже помятое. Мужчину можно немного понять, хотя мне ужасно обидно. Язык черный! – догадалась я. Он догадался, что я дочь змия и ела чернику!
Но реакция знати мне не нравилась. Это уже не первый. Что-то в этом деле дурное.
Я смотрела в зеркало и прихорашивалась, а сестра внимательно разглядывала меня. Очень внимательно, с профессиональным интересом, не упуская никакую деталь.
- Ты действительно хочешь выйти за него замуж? – наконец, спросила меня Мари.
Я широко раскрыла глаза.
- За кого!?
- За принца!
- Толстого!!??!!
Мари передернуло от отвращения даже от одной такой мысли. Она поежилась.
- Не совсем же я безжалостная палачка! – обижено ухмыльнулась она. – Ты еще какую-нибудь мерзкую гадость, чтоб меня вырвало, не могла придумать? За Джеки!
Меня передернуло.
- Чтоб меня вырвало!!! – экспрессивно ответила я ее же словами.
Мне действительно не хотелось. Я посмотрела на нее.
- Такая партия! – мечтательно сказала Мари, отворачиваясь.
- Бери, не жалко! – щедро сказала я, махая рукой, мол, бери.
Мари передернуло.
Мы обе свалились от смеха на пол. У обеих реакция, на самом деле, одинаковая.
Только Мари большую часть жизни провела в Англии как леди, и потому над ней довлеют типичные английские предрассудки и снобизм, который она сама не замечает. Хотя и изрядно потрепанные. Принц считается очень выгодной партией, а разговоры того круга девушек, где, на несчастье, выросла Мари, в основном только об этом. У них хорошая партия – вроде смысла жизни. А титул – это святое. И еще – они все считают короля чем-то необыкновенным, и его воля тут прямо закон для них.
- В гробу я видела мальчика! – деловито говорю я. Мы просто болтаем, понимая друг друга с полуслова, нам хорошо. На самом деле, как бы окружающим не казалось, мы очень, очень близки как сестры и товарищи, связанные боями и обязанные друг другу сотни раз жизнью. Редко найдется такие настоящие сестры. Окружающих может обмануть некоторые заскоки Мари, но на самом деле мало кто знает, что мы буквально чуем друг дружку с полуслова, с полунамека и понимаем друг друга без слов. Мы хуже, чем близняшки, ибо у нас воспитание бойца, железная дисциплина мыслей и чувств, воля тигра, и, главное, отточенная наблюдательность и знание людей, позволяющее видеть друг друга насквозь; мы не родились и жили в одной семье как обычные сестры – мы сражались и умирали вместе, потому сестринские узы в тысячи раз сильнее и крепче, чем между обыкновенными сестрами! Обычные люди вряд ли способны даже предположить крепость этих уз, сотня тысяч сестер так любить не могут, как мы любили и помогали всегда друг другу! Для нас сестра, соратник – это святое.
Тепло...
- Ну и зачем мне Джекки? – пожав плечами, наконец, сказала я. – Он даже не король! Что я с ним буду делать?
- Ну... – растеряно протянула Мари. – У него такой титул. Принцессой будешь!
Мы снова начали хохотать и кататься по земле как безумные.
Так нас и нашла мама, которая загнала нас в дом.
- Теперь можно ждать обвинений в государственной измене! – сквозь зубы сказала мама.
- Я изменила королю? Или принцу? – хихикнула я.
- Это не повод для шуток, Лу! – строго сказала мама. – Родные гадючники самые страшные, ибо тут приходится жить и лавирировать среди змей, не убивая их! Отольются кошке мышкины слезки!!!
Мари тут же сработала и погрозила мне пальчиком.
