- Нельзя издеваться над принцами! – вывела она мораль из материнской басни.
Мама мрачно глядела на нас.
- Подумать только, это мои дочери! – тоскливо сказала она.
- Твои! Твои! – закричали мы горластыми непоседливыми птенчиками, наскакивая на нее, словно глупые толстые скворчата, которые требуют у мамы червячка сидя с раскрытыми клювиками.
Мама не выдержала, и засмеялась вместе с нами, пытаясь ладонями пригнуть нас к себе.
Мы тоже весело хохотали, повалившись на диван и махая ногами от удовольствия.
Мама щекотала нас, а мы умирали от смеху и громко визжали.
На крик вошел отец.
- И кто поверит, что это англичанки? – печально вопросил он пространство, устало бухнувшись на диван.
- Мы! Мы! – наперебой заверещали мы, тыкаясь в отца носами и бодая головами.
- Надеюсь, старший принц достаточно получил мзды, чтобы не отправить нас утром к белым медведям, когда проспится... – тяжело сказал отец.
- Получил, получил! – успокоила я его. – Мы ему так дали!!!
- Эх, тяжко мне на душе, девочки... – вздохнул отец. – Я не шучу. Что-то негодно в этом королевстве, нюхом чую, здесь нечисто... Как не тягостно мне это говорить, девочки, гулянки кончились, дома тоже переходим на военное положение, хоть это и Родина... Что-то здесь назревает, и мы, похоже, как одни из самых важных ликвидаторов и работников со своей собственной шпионской сетью, вляпались в это дело по вот так, и оказались против своей воли в центре тайфуна. Нас всерьез считают за один из ключевых факторов безопасности страны, и использовать или уже устранить его планируют все... – отец развел руками.
И вдруг наклонился к нам и сказал одними губами:
- С этого момента считайте, что мы на вражеской территории и ведите соответственно. Пока вы тут играли, на меня вышел один из столпов страны и конфиденциально и по знакомству попросил для него тайно разобраться, что здесь творится, и ликвидировать источник... Можно ждать самых изысканных покушений, девочки, спасибо за отличное прикрытие встречи, вы нам помогли на пять...
Отец мерзко ухмыльнулся поднимаясь.
В общем, настроение у меня было вечером такое, хоть чертей вешай, чтоб развеять гнусное состояние. Моим настроением можно было всех врагов позабивать в землю. Я всегда ждала удара в спину, человек моей профессии не имеет право расслабляться никогда, раз он вступил на эту дорожку. Я всегда абсолютно внимательна и напряжена, где я бы ни была, что бы ни делала, в каком бы самом лучшем обществе не находилась. Постоянная настороженность, вечная напряженная наблюдательность – все это входит в привычку разведчика, потому воспитывается с детства. Враги и убийцы тогда то и нападают, когда ты расслаблена и не ждешь – они как раз это и выискивают. А связывать и анализировать все виденное – так за это надо благодарить японцев, мне с детства это поставили как инстинкт, уже бессознательно, столько было усилий, мастерства и упорства потрачено. Это уже происходит автоматически... Был выработан не просто навык и привычка, а, как и знание языка или ходьба и дыхание, она стала мной.
Говоря философски, наблюдательность как качество была через мастерство словно введена в личность – так опытные поэты даже иногда думают стихами и все их мысли и впечатления уже рождают стихи, взрастая сами, ибо все промежуточные стадии стали навыком и уже не осознаются... Впечатления уже сами попадают в эту молотилку мастерства и навыка, словно сами растут и сами же прорываются уже готовыми стихами и симфониями. Наблюдательность – то, что ставится самым первым у бойца. Это фундамент, на котором потом будут строить тайного убийцу...
Потому можно понять, с каким настроением я встретила слова отца. Ты работаешь, трудишься, обливаешься потом, чтоб твои шалости затронули чужую душу, и благодарный принц бегал за тобой с ножом, а потом оказывается, что ты кому-то помогала.
- Вот так житуха! – ошалело сказала Мари. – Выходит, нас еще и хвалить за сегодня будут?
Она оглядывалась на меня, призывая полюбоваться классной жизнью.
Я похлопала глазами.
- А... когда принца встречу... ему еще маскировки добавлять? – растеряно спросила я в спину торжественно удаляющегося отца.
Душа отца все же не выдержала и дрогнула, потому что он все же замер на секунду и плечи его дрогнули.
- Добавить как: просто или от души? – рассудительно спросила я, глубоко задумываясь над данной проблемой. Проблема требовала глубокого размышления.
Отец снова застыл на мгновение.
Мама попыталась внести струю реализма в нашу безоблачную жизнь.
- Так девочки! – очнулась сзади на диване она. – Никакой самодеятельности! Отныне все под моим руководством!
Представив, как она, как садист-главарь, деловито командует оприходованием принца нашей группой из двух дочерей, став главой нашей маленькой банды и посылая то одну то другую дочь за угольками или утюгами, я гнусно хихикнула.
Мама тоже представила то, что я представила о ней, и эта картина ей явно не понравилась.
