Спенсер моментально засыпает, но, несмотря на чувство неимоверной усталости, стоит мне только залезть в спальный мешок, сон как рукой снимает. Я переворачиваюсь на правый бок и сталкиваюсь лицом к лицу с Мэтти. Не очень хорошо. Я перекатываюсь в другую сторону и натыкаюсь на спину Логана. Это уже лучше. Голова Логана повернута к одной из стен палатки, так что я не могу увидеть, закрыты ли у него глаза. Его рука покоится на его боку, и я заворожено наблюдаю за мелкой волной дрожи в его мышцах. Я остаюсь в таком положении в течение длительного времени, лежу совершенно неподвижно.
Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я улеглась на этот бок, но мне, наконец, хочется перевернуться и взглянуть, сумел ли Мэтти сомкнуть глаза. Так и есть. Но спит ли он на самом деле? Слишком поздно. Моя рука такая же импульсивная, как и все остальные части ее хозяйки. Я провожу указательным пальцем вдоль руки Логана. Начинаю свой путь от его оголенного плеча, пробегая пальцем по его хорошо очерченных бицепсах. Опускаю свою руку по внутренней стороне его предплечья, а затем по его открытой ладони. Он не делает ни единого движения, поэтому мне кажется, что он уже крепко спит. Но в какой-то момент его пальцы накрывают мои. Бешеное сердцебиение гулко стучит в моих ушах. Интересно, повернется ли он ко мне лицом? Интересно, что я вообще себе думаю? Что я сейчас творю? А затем Мэтти начинает ныть.
— Здесь слишком жарко, — заявляет он. — Я буду спать на улице. Он сгребает в охапку свой спальный мешок, расстегивает палатку и уходит, не протрудившись прикрыть полу палатки. Спенсер даже не шевельнулся, он, должно быть, совсем отключился.
Я поднимаюсь на четвереньки и пытаюсь дотянуться до замка, чтобы вновь застегнуть палатку. Мэтти тем временем расстилает свой спальный мешок у дотлевающего кострища. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что Логан успел наполовину выбраться своего мешка и придвинулся ближе ко мне. На нем только боксерки. Он, должно быть, снял свои шорты в какой-то момент. Он поднимает руку и нежно прикасается к моей левой щеке, а затем зарывается ею в мои волосы. О, Боже.
— Рози, — шепчет он.
Я упираюсь головой в его лоб и закрываю глаза. — Я…. Прости.
Я выползаю из палатки с босыми ногами и подхожу к Мэтти. Он уже с головой укутался в свой мешок, словно сосиска в тесте. На улице прохладнее, чем я думала. Спенсер был прав. А разве бывает иначе? Я усаживаюсь на одно из бревен возле костра и не издаю ни звука.
Наконец Мэтти подает голос.
— Спенсер мне все рассказал.
— О чем?
— О поцелуе.
— Оу. — Даже и не знаю, что на это ответить. Спенсер имел полное право раскрывать эту тайну, это же его первый поцелуй, а не мой. Я не в праве на него за это злиться. Мэтти его лучший друг. У меня нарастает ком в горле. Но ведь Мэтти и мой лучший друг!
— Он сказал, что это не такое уж и важное событие.
Я пытаюсь игнорировать тот факт, что Спенсер обозвал свой первый поцелуй « не таким уж важным событием». Я припомню это Спенсеру чуть позже, когда буду более-менее спокойна. Мне кажется, что ему просто нужно было поскорее покончить с этим делом.
— А что насчет тебя? Есть ли что-нибудь еще, с чем тебе нужно покончить? Полагаю, что я единственный парень, с которым ты не собираешься целоваться в этой поездке.
— Я не целовалась с Логаном, — протестую я.
— Но ты этого хочешь.
— Так не честно. Ты тоже хотел поцеловать Эйвери.
— Но я этого не сделал.
— И я не целовала Логана.
Он хмурится.
— Но все же.
У меня сердце начинает трепетать в груди от волнения лишь при одной мысли о возвращении назад в палатку и завершении начатого. Я оборачиваю руки вокруг себя и начинаю шевелить пальцами ног, которые, кажется, начинают понемногу неметь.
— Мэтти…
— Что?
— Ты этого хочешь? Думаешь, нам стоит поцеловаться?
Он не смотрит на меня.
— А ты?
Я ничего не отвечаю.
— Рози? — Он поворачивается на бок, садится в своем спальном мешке, и, наконец, смотрит мне прямо в глаза.
— Я не могу рисковать потерять все, что было и есть между нами, — говорю я тихо.
— Что именно между нами, Рози? Потому что я больше ни в чем не уверен.
