Я расстелила полотенце на плоских камнях цвета ржавого металла у самого края воды и нанесла на тело немного солнцезащитного лосьона, который пахнет, словно Пина Колада. Я улыбаюсь про себя, вспоминая Лукку и мое сказочное приключение в Канкуне. Он был неплохим ковбоем
Скоро мне становится слишком жарко. Чтобы окончательно не вспотеть перед тем, как вернуться в Таурус, я по икры забираюсь в ручей, пытаясь охладить свое тело и впитать в себя частичку каньона. Несомненно, Аризона очень красивое место. Все эти краски, кактусы, небо – мне кажется, это одна из моих любимых деталей всей этой картины, небо, особенно в ночное время. Но я не уверенна, что такая девушка из Нью-Джерси, как я, вряд ли смогла бы привыкнуть ко всем этим бесконечным песка пустыни и отсутствию какого-либо океана поблизости
Я стою со скрещенными руками на груди в своем танкини112, наблюдая за тем, как мама пытается запихнуть своего малыша в его круг с Губкой Бобом, когда Логан подходит и становится рядом со мной. Ни один из нас не обмолвился и словом сегодня утром об инциденте в палатке. И ни один из нас ничего не говорит сейчас, но почему-то в этом молчании нет никакой неловкости.
Я еще даже не сняла шорты. Купание не входит в мои планы, но я надеюсь хорошо подзагореть при помощи солнечных лучей и их отражения от воды. Я не могу проделать весь этот путь до Аризоны и вернуться домой без загара, особенно в июле! Это было бы так неправильно.
Я закрываю глаза и позволяю солнечному теплу согреть мое тело. В Сендоне жарче, чем в Гранд-Каньоне. Но Спенсер говорит, что в Фениксе будет еще жарче, а я припоминаю показатели, что выдела в прогнозах средней температурной шкалы, когда укладывала свои вещи для этой поездки.
– Итак – говорит Логан.
– Итак, – отвечаю я, глядя на него сквозь солнцезащитные очки.
– О чем ты думаешь?
Полагаю, он спрашивает о Слайд Рок.
– Здесь и в правду красиво. Я понимаю, почему тебе здесь так нравится.
– Но?
– Но я девушка-океан. Мне нравится нырять под волны и кататься на буги-борде. Мне нравится белый мягкий песок, что хлюпает у меня под ногами.
– Ты не думаешь, что могла бы привыкнуть ко всему этому?
Почему он спрашивает меня об этом? Неужели он может вообразить себе тот момент, когда я должна буду привыкнуть к Аризоне?
– Я не говорю, что не смогу. Все возможно.
Я начиняю в это верить.
Логан кивает, а затем протягивает руку.
– Пойдем, прогуляемся.
Мы ходим по воде за руки, никто из нас даже не задается вопросом о том, что это означает или почему мы это делаем. Когда становится глубоко, мы движемся ближе к берегу или идем по камням. Они настолько гладкие, словно в аквапарке, сделанном руками человека. Затем Логан отпускает мою руку. Мэтти и Спенсер стоят на вершине соседнего выступа, ожидая своей очереди, чтобы нырнуть. Мэтти машет мне, а затем делает идеальный прыжок ласточкой, его поджарое тело идеально входит в водную гладь без единого всплеска.
Я не знаю, случится ли нечто большее между нами через несколько лет, но Мэтти навсегда останется моим Мэтти, даже ему не предназначено быть моей второй половинкой. Я не представляю своей жизни без него.
* * * * *
Я полностью расслаблена, когда мы возвращаемся в машину. Моя кожа приятно блестит и до сих пор пахнет лосьоном. Я натягиваю на себя борцовку поверх купальника и усаживаюсь на заднем сидении. Я роюсь в своей сумке в поисках пилочки, чтобы исправить нанесенный своим ногтям ущерб, ведь я обрезала их ради урока игры на гитаре. Даже не смотря на то, что мои ногти в данный момент ну просто супер короткие, я все еще хочу хорошо выглядеть. Кроме того, подпиливание ногтей – своеобразная медитация, что помогает мне разобраться в своих мыслях.
Спенсер ведет машину, и я решила даже не спрашивать у ребят о том, сколько времени нам понадобиться, чтобы добраться до Феникса и его окрестностей; мы будем там, когда туда доберемся. Мы проведем эту ночь в мотеле рядом з Темпе113, где находится Университет Аризоны. Затем мы проведем там весь завтрашний день, четвертое июля, прежде чем скоротаем свою последнюю ночь в Аризоне, а затем Мэтти, Спенсер и я покинем это чудесное место ночным рейсом. Такое ощущение, словно лето подходит к концу, хотя оно только начинается. Эх.
