Федоро́вка – считается районом Уфы, но на самом деле это деревня в нескольких километрах от города. Тихо, спокойно.
И когда темно, то темно по-настоящему. В небе миллиард звезд.
Ночь. Взрослые в доме пьют пиво и расслабляются.
Мелкие сидят в палатке во дворе и слушают страшные истории с телефона. Ну как мелкие…
Лиане семнадцать, Артуру пятнадцать, нашей Василисе двенадцать. И Злата с ними.
В одной истории рассказывается о девочке, которой пять лет. И что-то там с ней случилось. Гроб на колесиках, черная рука и тому подобное. Злата слушает. Девица сидит, прижавшись к Лиане и обхватив ее за руку.
Артур спрашивает с ехидцей (в этом возрасте подростки – короли ехидства):
– Злата! Зла-ата! Тебе сколько лет?
Злата поднимает круглые глаза:
– Мне четыре с половиной года, и я боюсь.
– Папа, поиграй со мной в Свинку Пепу!
Это наша старая игра. Злата играет фигурками Свинки Пепы и Джорджа, они живут в доме из лего, а Папа Свин (это моя роль) укладывает детей спать, заставляет их чистить зубы, кормит обедом, водит на пляж купаться и иногда ездит на работу на лего-поезде.
А главное, Папа Свин говорит свое «хо-хо-хо». Это «хо-хо-хо» мне лучше всего удается. Почти безупречно. Как говорится, не зря папа учился в ГИТИСе и «Щуке». Если бы де Ниро играл Папу Свина, он произносил бы «хо-хо-хо» именно так. Только немного хуже.
– Папа Свин, мы хотим купаться! – кричат Пепа и Джордж. – Можно нам купаться? Пожалуйста!
– Хо-хо-хо, – говорит Папа Свин. Станиславский на небесах тихо плачет от счастья. – Конечно, можно! Купайтесь, Пепа и Джордж.
Злата наклоняется и громко шепчет мне:
– Вода холодная.
– Вода холодная! – резко вспоминает Папа Свин. – Нельзя купаться, вы простудитесь. Хо-хо-хо. Лучше поиграйте в интересную игру!
– Папа, но мы хотим купаться! – говорит Злата голосом Пепы.
– Да, папа, мы хотим купаться, – пищит Злата голосом Джорджа. И добавляет: – Хрю.
– Нельзя, я сказал!
– Ну, па-аапа! – ноют Пепа и Джордж.
– Хо-хо-хо.
Отец суров, но это отец.
– Василиса, иди со Златой поиграй, пока есть время.
Василиса буркает:
– Не хочу. Злата опять будет меня режиссировать.
Мы с женой переглядываемся. Злата у нас любитель покомандовать, это точно.
– Тогда ты ее режиссируй, – говорит Лариса. – Ты же старше. Говори ей: Злата, делай так.
Василиса, возмущенно:
– Ага. Я так сделаю, а она закричит «ты жадина»!
Вообще, Злату хлебом не корми, дай порежиссировать. Это правда.
Злата и Василиса играют с папой в «Зомби». Эта игра вошла в нашу жизнь с подачи крестного Василисы. Я должен сначала отыскать девиц, спрятавшихся где-то в квартире (обычно в одном и том же месте), затем попытаться их съесть – своими мерзкими кривыми зубами. Я выключаю свет, чтобы было страшнее, и утробно рычу – как тираннозавр в тумане. Девицы отбиваются, убегают, хохочут и визжат так, что уши закладывает. А в финале они устраивают охоту на зомби.
И этот момент как раз наступил. Василиса с воплем повисает у меня на плечах, дни зомби сочтены, но тут… Злата кричит: «Подождите! Подождите!» – и все должны замереть. Тишина, режиссер на площадке.
Злата командует:
– Василиса, ты кричи: «попался, некрасивый». А я буду кричать: «попался, шароной».
Шароной – так Злата произносит «шароноид», это в одной из серий «Смешариков» было. Поверьте, я тоже не сразу догадался. Так и ходил «шароноем», пока не увидел ту серию.
– Зомби!! – радостно вопит Злата.
Это значит – камера, мотор. Поехали.
Василиса тянет меня за одну руку, кричит:
– Попался, некрасивый!
Злата за другую:
– Попался, шароной!
Зомби-папу чуть не порвали. С хрустом суставов папа вырывается и хромает на кухню, под защиту жены. Кухня – нейтральная территория. «Я больше не играю», – кричит зомби оттуда.
– Э, так нечестно! – возмущается Злата вдогонку. – Бе!
Стоп, снято. Всем спасибо.
– Злата, это что?
– А-а-а-а! Меня женщины покусали!
– Э-э…
Папа в глубокой задумчивости. На себя я эту ситуацию еще могу переложить, но – на Злату?
– Какие еще женщины? – с опаской спрашивает папа. В Федоро́вке что, завелись вампиры?
– Женщины! Всякие! – нагнетает Злата. – Больно!
– Да комарихи это, – устало объясняет жена. – Я Злате рассказала, что кусаются только комарихи. Самки комаров.
– Женщины!!
Настоящий журналист, как известно, должен быть беспристрастен. Стивен Кинг рассказывал, что, когда школьником подрабатывал в спортивной газете и принес свою первую заметку, опытный редактор вырезал из его текста все лишнее, в том числе эмоциональные оценки. «Я прослушал приличный курс английской литературы, потом приличный курс композиции, литературы и поэтики в колледже, но Джон Гульд научил меня большему, чем все они, и всего за десять минут», – пишет Кинг в своей книге «On Writing».
К чему это я?
