Ниже вторая из репортажных заметок Василисы (тогда ей было девять с половиной лет). Я знаю эту историю в красочных и эмоциональных подробностях (как-нибудь расскажу), но хоть убейте, не нахожу в заметке Василисы ничего лишнего. Все так и было.
Единственное, я бы добавил несколько запятых и указал возраст девочки Маши Артамоновой. Маше тогда было семь лет. Итак…
Едем со Златой из детского сада.
– Папа, знаешь? Рядом со мной сидит мой невидимый друг Вова, – сообщает Злата из детского кресла.
– Что? – Я чуть руль не выпустил. Только я привык к одному воображаемому другу, а тут такие новости. – А где Лиза?
Злата вздыхает.
– Лиза уехала. Она в отпуске.
Что ни говорите, а мы живем в тяжелое и нервное время. В наше время даже воображаемым друзьям нужен отпуск.
Колоданы гостили у нас давно, в начале лета, а их благотворное влияние мы испытываем до сих пор.
Злата невероятно легко сошлась с Сашей-балеринкой, средней девицей Колодана (Саша старше на несколько лет). Они целыми днями играли вдвоем, и мы их не видели, не слышали. У них были свои, очень интересные дела.
Жена сказала, что Саша напоминает ей Василису – но тех времен, когда Василиса еще не вошла в возраст «меня никто не понимает! О-ооо!», «родители – замшелые пни исторического процесса», «жизнь – это черная пустыня, в которой все бесцельно» и была спокойная и веселая.
Саша – тоненькая, светлая, занимается хореографией. Это легко понять по осанке и длинным изящным ногам. Они с Василисой даже внешне чем-то похожи.
Саша и помогла Злате определиться с будущей профессией.
– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила Саша.
Злата поделилась планами: балериной, стоматологом, продавцом в зоомагазине (своем собственном).
– Нет, – сказала Саша. – Надо выбрать одну профессию. И к ней готовиться.
Злата задумалась. Потом сказала:
– Тогда я буду… – драматическая пауза. – Стоматологом!
Саша кивнула: хорошо.
Так и решили.
Недавно жена позвонила нашему стоматологу тете Тане, чтобы записать Злату на прием (зуб откололся). И рассказала о выборе дочери. Тетя Таня страшно обрадовалась и сказала: приходите скорее, я ей новые инструменты подарю!
Жена говорит Злате:
– Зайдем завтра к тете Тане-стоматологу? Она тебе новые инструменты подарит.
– Ура! – закричала Злата. – Новые инструменты! Я буду играть в стоматолога!
– Так пойдем?
– Нет, – Злата помотала головой.
Жена засмеялась.
– Почему?
– У меня много дел, – сказала Злата озабоченно. Потом показала на маму пальцем, радостно: – Мама, ты сходи! Принесешь инструменты…
В общем, еле уговорили. На следующий день Злата три раза сбегала из кабинета доктора, в финале ее еле отловили у входной двери. Потом сидела, открыв рот, и плакала. Но рот не закрывала. Пришла и показывала мне белую пломбочку: «Смотри, какая красивая». – «Очень красивая», – говорю я.
Кто-то боится высоты, а потом прыгает с парашютом или лезет в горы. Ставит рекорды. Кто-то боится сцены, заикается, дрожит и теряет память – но идет в актеры. И каждый раз перед выходом на сцену умирает сто тысяч раз. А потом выходит на сцену и рвет зал в клочки. Кто-то дрыщом ходит по австрийским улицам, над ним все смеются, затем начинает качаться и становится Арнольдом Шварценеггером.
Гиперкомпенсация.
А Злата вот страшно боится стоматологов… и хочет стать одним из них. Что ж, посмотрим, что из этого получится.
Всего лишь и надо – прыгнуть выше головы.
Утром АА и ОИ вызвал к себе руководитель ансамбля, недавно назначенный Редькин. Не родственник, как он говорил о себе. «А жаль», – подумала АА. Таланта знаменитого тезки там бы немного не помешало.
Редькин привычно забегал по кабинету, блестя галстуком.
– Вы не работали у Светлова! – он хотел сказать «мне донесли», но в последний момент передумал: – Мне сообщили. Вы все врете!
АА семьдесят пять, ОИ шестьдесят с лишним, Редькину – за пятьдесят. Самое время бросаться детскими обидами.
Анна Алексеевна онемела. Как интеллигентный человек, она всегда терялась при столкновении с откровенным хамством.
