А Гийом между тем все чаще заговаривал о переезде. Я использовала уже все шуточные отговорки, а он продолжал закручивать гайки. Подруги завидовали мне, а я злилась: ну почему именно сейчас, когда карьера набирает обороты, когда открываются блестящие перспективы, когда можно начинать думать про инвестиции капитала?.. Все в жизни происходит очень не вовремя.
«Сколько их уже? Пятнадцать тысяч или двадцать? Еще немного подкопить, и можно бесплатно слетать в Париж. Вот как раз после этой поездки, наверно, и наберется недостающее».
Я стояла перед стойкой регистрации в очереди на посадку и вертела в руке карточку «Скайтим» — программы лояльности для часто летающих пассажиров. Очередь продвинулась вперед, и я мыском ноги подтолкнула спортивную сумку: в ней лежали кеды на белой (!) подошве (чтобы не пачкать палубу), несколько смен белья, запас таблеток от укачивания, огородные перчатки (чтобы не сжечь ладони о шкоты) и ветровка. Коллега сказала, очень хорошая ветровка, надежная — в прошлом году прошла испытание норвежской рыбалкой. На регату в Хорватию меня собирали всей редакцией: над моей неприспособленностью к походным условиям смеяться неловко, как над бородатым анекдотом.
Я подсчитывала в уме мили до Загреба и обратно и уже несколько секунд не могла сложить в столбик три и девять. Не могла, потому что в поле моего рассеянного взгляда попал мужчина… такой очень особенный мужчина, ни на кого не похожий и одновременно ужасно знакомый. Я смотрела на него, и в организме происходила бурная химическая реакция. Как будто мне вкололи какой-то запрещенный препарат. Сердце заколотилось, веки широко открылись, легкие расправились, словно от воздушной струи, в носу защекотало.
Я буквально приклеилась к нему взглядом, словно пластырем к коже — больно отодрать. Так и не отдирала все восемь дней, что нас качали волны Адриатики.
Если учесть гормональный взрыв у мужчин после сорока, то в плане замужества у женщины есть два пути. Избравшие первый выходят замуж за ровесников, с энтузиазмом строят общий быт и наживают совместное состояние… чтобы после сорока остаться в лучшем случае с его половиной, в худшем — без гроша в кармане, но почти всегда с разбитым сердцем и полным отсутствием перспектив наладить личную жизнь. Потому что кризис среднего возраста, бес в ребро, попытки переосмыслить все и начать жизнь сначала. А есть другие, посткризисные женщины. Они в свои рассветные двадцать пять выходят замуж за сорокалетних, состоявшихся, разведенных, то есть уже миновавших гормональный кризис, мужчин. Им обеспечены красивая жизнь на всем готовом, обожающий муж, подарки и кругосветные путешествия. В случае развода они остаются в худшем случае с бесценным опытом, укомплектованной шкатулкой драгоценностей и двойной фамилией (а это уже интрига в биографии), в лучшем — с половиной чужого состояния. Это тот редкий случай, когда быть на вторых ролях выгоднее, чем на первых. Когда я впервые увидела Бориса в очереди на посадку, в голове раздался щелчок. Он дал отсчет новому этапу в моей жизни. С красавчиками покончено: я не могла отвести глаз от этого грузноватого, лысеющего, прихрамывающего мужчины, который казался мне воплощением всех мужских достоинств. Главное из них — он был старше меня на какой-то точно не определимый, но значительный период жизни! К тому же он носил очки, а очки сводят меня с ума.
С Борисом — тогда Борисом Геннадьевичем — мы ездили в командировку. Мы честно продержались все восемь дней, что нас связывали рабочие отношения, хотя от случайных прикосновений проскакивали электрические разряды, а пересекающиеся взгляды рождали в воздухе шаровые молнии. А спустя несколько дней по возвращении московская реальность (не без моей помощи) столкнула нас лбами, и где-то между четвертым бокалом вина и утренней яичницей мы перешли на «ты». Быстро выяснилось, что мы читаем одни и те же книги, любим одни и те же песни, смотрим черно-белые голливудские фильмы, да и вообще во всех смыслах говорим на одном языке.
Хотя никакой конкретики, кроме пары страстных ночей, у меня не было, мысленно я уже жила этими новыми отношениями: коже и волосам возвращался лоск самолюбования, с лица не сползала довольная улыбка, в голосе прорезались веселые звонкие ноты, а движениям вернулась козья прыткость. Я нашла то, что искала. «То» совсем не походило на образ из фантазий, но все эзотерические книги, которые стройными рядами охраняли мой сон на прикроватной тумбочке, сходились во мнении, что мы — идеальная пара. Без их советов и заверений я бы, может, и сомневалась в успехе предприятия, но они просто не оставляли этим отношениям шанса не сложиться.
