Подобрев, он похлопал Хольта по плечу. Улыбнулся. Вытащил из полевой сумки фляжку. Отвинтил крышку и дал ему выпить виски. Хольт сделал изрядный глоток, тотчас поперхнулся и закашлялся, и тогда они рассмеялись над его неловкостью. Он вернул им стаканчик. Теперь пили они, со смаком, словно молодое вино, а Хольт молча присматривался к ним, чувствуя внутри приятное тепло, и, когда ему снова налили виски, он выпил его тут же, ему было все еще холодно и била дрожь.
— Виски — шикарный напиток, а? — заговорил Толстяк.
Хольт выжидательно глянул на Жеребца.
— Он спрашивает, как ты себя чувствуешь, старина, — перевел Жеребец.
— Передайте ему, пожалуйста, что теперь я чувствую себя великолепно…
— Может, сигарету?
— Если позволите, я с удовольствием…
— Что он снова болтает, этот фрайер? — забеспокоился Толстяк, наполняя опять стаканчик.
Жеребец вытащил сигареты.
— Он говорит, что ты, должно быть, чертовски тупой малый.
Толстяк удивился.
— Откуда он, черт побери, может знать?
— Сам удивляюсь. Но что-то ему известно, раз так говорит.
— Сукин сын. Ведь он меня совсем не знает…
— Ну и что с того?
— Откуда ему известно, какой я?
Жеребец посмотрел на Толстяка с иронической улыбкой.
— Достаточно посмотреть на твою дурацкую морду, — сказал он. — Достаточно заглянуть в твои мутные, пропитые зенки, послушать, как ты мямлишь, Джек, чтобы сразу понять…
— Ты брешешь, Джордж…
— Нет. Спроси старика, он скажет тебе то же самое…
— Я дам ему по морде, — сказал Толстяк мирно и лениво. — Разукрашу ему будку так, что будет меня помнить до Судного дня…
— Хочешь убить этого старого фрайера?
— Нет, я только дам ему по морде, — упрямился Толстяк. — Он должен знать, старый паскудник, что следует уважать американского сержанта при исполнении…
— Ты убьешь его, — дружески предостерег Жеребец. — Ты такой дурной, что даже не знаешь своей силы, Джек. Убьешь его одним ударом кулака…
Толстяк вздохнул. Посмотрел примирительно на Хольта.
— Что ты ко мне цепляешься, ты, дохлятина? — спросил он. — Я мог бы тебя убить, соображаешь? Джордж это подтвердит. Но мне не хочется. Вот разве что можешь поцеловать меня в задницу…
Хольт обратился к Жеребцу:
— Что говорит ваш друг?
— Он хочет, чтобы ты показал ему фотографию своей жены, — захохотал Жеребец, которого ужасно забавляло, что они оба совершенно не могут понять друг друга без его помощи. — Ему интересно, как выглядит твоя жена…
Хольт тут же полез за бумажником и услужливо подал Толстяку большую фотографию Гертруды.
— Что ему еще надо, Джордж? — удивился Толстяк. — Что это за девка?
— Его дочь…
— Не может быть!
— Точно.
— Не замужем? — спросил Толстяк.
— Нет, вдова…
— Ух ты…
Жеребец взял из рук Толстяка фотографию и уставился на нее.
— Хороша, — сказал он, помолчав. — Есть на что посмотреть…
— Шикарная девочка! — согласился Толстяк.
— Ты бы не прочь с нею?
— Еще как! — проговорил Толстяк. — Месяц бы от нее не отлипал. Девочка что надо…
— Старик обещал дать мне ее адрес.
— Не болтай!
— Слово…
— Ты счастливчик, Джордж, — вздохнул Толстяк с нескрываемой завистью. — Вот уж позабавишься с нею, когда кончится все это свинство…
Но Жеребец уже не слушал его, а снова упорно всматривался в тело солдата, свесившееся из башенки танка, потом отдал Хольту снимок Гертруды и осторожно подошел к сгоревшей машине. Схватил красную и распухшую ладонь трупа и стал сильно и с упорством тянуть ее на себя. Выглядело это ужасно, казалось, Жеребец пытается вырвать кисть из сустава. Хольт смотрел на странные действия Жеребца, исполненный ужаса и с нарастающим отвращением, но тот, поглощенный своим занятием, не обращал ни малейшего внимания ни на него, ни на Толстяка.
— Джордж, — позвал его Толстяк со злостью. — Какого черта, что ты вытворяешь с этим мертвецом?
— Это мое дело…
— Перестань наконец, ладно? — попросил Толстяк. — Я не могу смотреть на это…
— Заткнись.
— Кретин…
Жеребец дернул очень сильно еще раз и, красный от усилий, отошел от танка, зажав в кулаке какой-то предмет. Остановился напротив Толстяка.
— Ты что-то сказал? — процедил он.
— Послушай, Джордж…
— Получишь по морде, если будешь распускать язык…
Толстяк с удивлением посмотрел на Жеребца.
— Что с тобой, Джордж? — спросил он. — Что ты так кидаешься?
— Я не люблю, когда дебил обзывает меня кретином…
— Ну и ну! — протянул Толстяк. — Блевать сразу хочется, как подумаю, что ты вытворял с этим мертвяком…
Жеребец, подняв к лицу кулак, медленно разжал пальцы и посмотрел на раскрытую ладонь, на которой лежал какой-то маленький предмет. Когда Толстяк встал на цыпочки, чтобы увидеть, что у него на ладони, Жеребец быстро отступил и снова сжал кулак.
— Что у тебя там, Джордж? — спросил Толстяк.
— А как ты думаешь?
— Я думаю, что-то у тебя есть, так?
Жеребец посмотрел на Толстяка с презрительной усмешкой.
— Ты, чурбан, — бросил он, — пошевели-ка мозгами, сразу сообразишь, что у этого офицерика могло быть на пальце…
Толстяк нахмурил брови.
— Знаю, — воскликнул он. — Перстень!..
Жеребец кивнул.
— Угадал, корешок, — сказал он, довольный. — И что ты скажешь на это?
Толстяк беспокойно топтался на месте, переступая с ноги на ногу.
