дителю понять, что они не так уж и спешат. В самом деле, стоит ли мчать
сломя голову, чтобы затем на поляне Майда-Адыр целую неделю слоняться
220
из палатки в палатку в ожидании вертолета и переброски на ледник Дикий?
Впрочем, занятие, конечно, находится каждому. Штурмовые группы уже
определены, так что можно готовиться. Кто колет орехи и смешивает их с
медом, кто гильотинирует воблу и перекладывает содержимое стеклянных
банок в надежный полиэтилен, кто режет и маркирует веревку, кто подбивает
триконями шекльтоны, кто малюет на ящиках фамилии руководителей групп
и места забросок: «Хан-Тенгри», «Базовый лагерь», «Перемычка пика 6744».
Не дает грустить и Николай Иванович Шалаев. Всех тоскующих он подводит
к высокому штабелю общественного груза, который тоже нужно привести в
более транспортабельный вид. Спорить с Шалаевым не осмеливается никто.
В лице этого человека, отнюдь не склонного так просто транжирить время,
слова и улыбки, экспедиция «Буревестника» имела не только одного из своих
ветеранов, не только начальника спасательной службы, но и главного
хозяйственника, а что еще более важно — кормильца. В свои сорок четыре
года этот суровый столяр Московского почтамта перевидал многое. В сорок
шестом демобилизовался из армии, в сорок восьмом местком выделил ему
месячную путевку на Кавказ, и он таким вот совершенно случайным образом
попал в альпинистский лагерь. С тех пор — и уже не случайно — каждое
лето проводил в горах. В пятьдесят четвертом, имея два призовых места за
траверс Домбая и траверс Коштан-Тау-Цурунгал, стал мастером спорта.
Ходил с Вано Галустовым, затем с группой Кузьмина — Овчинникова, с
Евгением Ивановым, с Евгением Таммом. В течение многих лет осваивал
районы пика Коммунизма, пика Ленина, пика Евгении Корженевской, Хан-
Тенгри. Работал в совместной советско-английской экспедиции, ходил на пик
Содружества с Джоном Хантом, ходил с чехословацкими альпинистами, был
заместителем начальника альпиниады на пик Ленина в 1967 году, где одних
иностранцев насчитывалось более семидесяти человек.. Шалаев в
выгоревшей рабочей спецовке, в таких же вытертых, с пузырями на коленях
штанах, он хмур; озабочен, тем неожиданней улыбка его краем солнышка из-
за туч,
221
— Николай Иванович, — кричат от палаток, — какие будут указания?
— Указания ледорубом, — отвечает Шалаев, — ну кто картошку
чистить?
Чуть ли не ежедневно на поляну Майда-Адыр, с давних пор
облюбованную альпинистами посреди пустынного раздолья Иныльчекской
долины, прибывают все новые и новые экспедиции. Казалось, все лучшие
команды страны решили засвидетельствовать свое почтение лагерю на
Иныльчеке, который тотчас же превратился в эдакую оживленную
привокзальную площадь. Вселенский съезд. Люди из Чимкента, из
Ленинграда и Петропавловска-на-Камчатке, из Днепропетровска и
Челябинска, из Москвы, из Кабардино-Балкарии, из Фрунзе... Да, такого в
районе грозной Победы еще никогда не было. Только на траверс претендуют
три команды, каждая заявив свой маршрут для участия в первенстве СССР.
Несколько групп поднимется на Победу со Звездочки. Несколько — с
ледника Дикий. Впервые пойдут на Победу женщины — Люся Аграновская
из Петропавловска-на-Камчатке и Галя Рожальская из Челябинска. .
— Парни, на Победе будет давка... — Да нет, на Победе давки не будет. .
ИГОРЬ ЦЕЛЬМАН. РЕЙС НА ЛЕДНИК ДИКИЙ
Работать с экспедицией «Буревестника» должен был экипаж Игоря
Цельмана из Алма-Аты; Альпинисты знали вертолетчика Панферова,
особенно после эпопеи 1968 года; знали душанбинских вертолетчиков.
Цельмана не знал никто. Говорили только, что он отличился на спасательных
работах во время прорыва озера Иссык, даже награжден орденом. Ждали его
с опаской. Так много в судьбе экспедиции зависит от командира экипажа, что
иные вертолетчики стали напоминать избалованных вниманием кинозвезд.
Выйдет иной из вертолета и даже по сторонам не смотрит. Знает: подбегут,
будут упрашивать, заискивающе глядеть в глаза, ублажать. Да и то сказать,
клиентов много, а он один. А уж площадки, куда альпинистам надо, это и
222
вовсе разговор особый. Если официально, так он и права не имеет лететь, вот
так. Площадки эти нигде не значатся, никто их не принимал, высоты
большие. И если он сядет, то только в порядке одолжения и под свою
ответственность. А зачем ему это надо?
Игорь начал работу 15 июля. С группой разведки проутюжил ледник
Дикий, выбрал площадку, сел, высадил ребят, делая все с завидной
невозмутимостью и по первой просьбе. «Звезду» он явно не напоминал. Это
был светловолосый, довольно-таки плотный парень в мешковато сидящих на
нем брюках и в летней рубашке с засученными рукавами. Его широкое лицо
выражало добродушие, лукавство, и если уж он кого-то напоминал, то скорей
всего деревенского задиру, деревенского балагура откуда-нибудь из
