Войну провоевал от начала и до конца. Был командиром отделения,
младшим лейтенантом. В первое же после демобилизации лето уехал в горы,
в Домбай и в 1948 году стал мастером спорта. К высоким горам относился с
опаской и только в 1952 году принял приглашение Затуловского — поехать
тренером в район пика Революции, на Памир. Сходил на 6400 —
понравилось. Попробовал себя на пике Революции, получилось не хуже, чем
у Жени Иванова. Бытовала в ту пору эдакая «теория», дескать, высотник —
это от бога, даже готовиться незачем, если есть выносливость, так она есть, а
нету, так и не будет, как бы ж тренировался. А он, Кузьмин, тренировался
спортивно, и по лыжам у него был первый разряд. Он прекрасно себя
чувствовал на высотах Кавказа, теперь убедился в том, что столь же
благосклонны к нему и высоты Памира. Ну а технические трудности его и
вовсе не смущали — все по силам! Первые места за стенные восхождения
брал, за Домбай-Ульген, за Сонгути, за траверс Шхельды и Ужбы, за Безинги
— куда уж сложней?
В 1955 году делал траверс пиков Ленина — Октябрьский. Чуть ли не с
восхождения был вызван с товарищами на Иныльчек, на спасательные
работы, где с ходу в буран пришлось подняться на 7079 — на пик Достук.
Когда шли по Звездочке, на закате в разрывах облаков впервые увидел
Главную вершину. Впечатление было настолько сильным, что не померкло и
по сей день, хотя побывал и на самой горе, сделал с тех пор десятки классных
восхождений на самые именитые вершины.
Несколько раз был на пике Ленина, на пике Коммунизма. Несколько раз
попадал в самые безвыходные положения, в той же роковой лавине на 5200
северного ребра Победы, на тех же скальных поясах Важа Пшавела, с ко-
торых спустился один с поврежденным при срыве плечом. Да, пожалуй, ни у
243
кого не связано с Победой столько нелегких воспоминаний, как у него,
Кирилла Кузьмина. И вот он снова здесь, в лагере на леднике Диком, но те-
перь он всего лишь наблюдатель, судья, военный советник тех, кто держит
курс на вершину. Всего лишь? Да нет, есть и свои планы, как это — лето и
без горы? Конечно, все хожено и перехожено, однако есть вершина и для
него. Не Победа, конечно, но очень желанная, как Ак-Тау у Опуховского.
Пик Военных Топографов! Вот куда он непременно сходит!
ВЕЗЕТ ЖЕ ЛЮДЯМ!
Начали поступать первые вести из штурмовых групп. Потерпел неудачу
на Хан-Тенгри со своими товарищами Юра Скурлатов. Они намеревались
подняться по всем известному так называемому «классическому» пути, где,
казалось бы, не могло быть никаких сюрпризов, и все же угроза холодной
ночевки вынудила отступить чуть ли не из-под самой вершины. Вот тебе и
классический маршрут!
Потом в лагерь пришел Валентин Божуков. То, что он рассказал,
подняло на ноги всех. На своем маршруте пик Сланцевый — Хан-Тенгри
группа встретилась с очень сложным снежным гребнем, до предела
перегруженным курчавыми карнизами, столь характерными для Тенгри-Тага
и столь неудобными для альпинистов. . Группа намеревалась пройти гребень
за два дня. А не прошла и за четыре. Пять тысяч — опасная высота для
карнизного гребня; было довольно тепло, размягченный снег не держал, и
каждый карниз, каким бы вычурно-красивым он ни казался на фотографии,
представлял собой прежде всего мину, которая в любое время могла
взорваться. Она и взорвалась. Вверху работала двойка Божуков —
Неворотин, внизу тройка Курочкин — Соустин — Захаров. Внезапно склон
«заиграл», пошла лавина, она сбила тройку, потащила за собой, вихрь
кипящего снега сорвался с ледового сброса, ухнул вниз и исчез за перегибом
склона. Мгновение, и все было кончено. Божуков и Неворотин молча глядели
244
на то место, где только что были их товарищи. Были. . Как сказать об этом
дома? Женя Захаров живет по соседству, они дружат семьями, у Жени две
дочки. . До ледника шестьсот-семьсот метров. Практически это стена. Каскад
стен...
Оглушенные случившимся, они все еще оставались на месте и смотрели
вниз. И вдруг увидели, как из-под стены в поле зрения медленно вышла
тройка альпинистов и тихо пошла вниз по Иныльчеку. Кто это? Неужели?
Божуков закричал, и снизу едва слышно ответили, помахав руками. Это были
Курочкин, Захаров и Соустин. Невероятно! Нет, все-таки есть чудеса на
свете!
Везет Курочкину на такие истории. Просто-таки любимец фортуны, не
иначе. Вот Божуков. Блестящая альпинистская карьера. Обладатель четырех
золотых медалей, один из первых «снежных барсов», как называют горовос-
ходителей, покоривших все четыре семитысячника страны. Чего только не
бывало на этих сложнейших восхождениях, но такого нет, не вспомнить, не
похвалиться... Ох Курочкин!
Когда их смахнуло с первого сброса и они оказались в воздухе, все
замерло в груди, как при болтанке на самолете. Удар пришелся на ноги, не
успел опомниться — второй сброс, второе приземление, теперь уж на голову.
