— Если хочешь. — Лианне больше нравилось, когда он играл со своей маленькой тётей, чем с другими детьми при дворе, хотя время от времени Джон их видел. Лианна всегда присутствовала при этом, внимательно следя за сынишкой, и любопытствовала, будут ли эти дети говорить жестокие вещи, когда вырастут, как делают их родители. Возможно, это было чрезмерно резким суждением о детях, но это было влиянием жизни при дворе в незнакомом доселе мире. Королевская Гавань всё ещё была ей чужда, и Винтерфелл оставался единственным местом, где она могла чувствовать себя в своей тарелке. В один прекрасный день она надеялась показать его Джону.
— Ты почитаешь мне какую-нибудь историю? — спросил он её, уже не восхищаясь статуэткой после того, как показал её.
— Какую историю ты хочешь? — ответила она с улыбкой.
— Любую, мама. Из книги.
— Хорошо. — Лианну волновало то, что он любил истории, потому что именно в этом она видела в нём своего мужа. Когда он сворачивался калачиком на её коленях и слушал эти фантастические предания старины, то, казалось, походил больше на взрослого человека, чем на маленького ребёнка. Он не ёрзал и не хныкал; он просто сидел молча, очарованный, до самого конца, после чего просил ещё. Он так похож на Рейгара — Джон был тихий, задумчивый и жутко умный; умнее, чем другие дети в его возрасте. Он хорошо говорил, многое понимал и имел редкую способность понимать чувства других и действовать соответствующе. Только раз он закатил истерику, и это было при самых неудобных обстоятельствах. В остальное время он был послушным и просто идеальным.
Она всё ещё сидела на полу, читая книгу, когда раздался звук отворяющейся и закрывающейся двери. Лианна сначала не обратила на это никакого внимания, думая, что это вышла септа, но голосок Джона оповестил её о том, кто это был.
— Папа! — пылко выкрикнул он и заёрзал у неё на коленях, приветствуя его.
Лианна подняла голову и обернулась, чтобы увидеть Рейгара, и наблюдала, как он поднял Джона в свои объятия. Их сын хихикал и обнимал его за шею, зарывшись лицом в плечо. Лианна хотела так же. Она отложила книгу, встала и подошла к Рейгару. Она заметила, что глаза Рейгара смотрели на неё холодно, и не знала, почему. Это же она вчера легла в постель рассерженной, а не он.
— Папа вчера сделал маме плохо, — поддразнила она, надув губы. Она провела ладонью по волосам Джона, и он тоже надулся.
— Почему? — спросил он со свойственным ему любопытством, глядя на своего отца в ожидании ответа. Лианна улыбнулась, забыв свой гнев.
Рейгар не отреагировал подобным образом.
— Оставьте нас, — сказал он септе, которая с поклоном повиновалась. После того, как она вышла, он повернулся к Лианне. — Что ты здесь делаешь?
Лианна удивлённо воззрилась на него.
— Я здесь каждый день, — осторожно ответила она. Она вдруг обнаружила в себе желание снова взять на руки Джона, её неизменное утешение; но, когда она потянулась к нему, Рейгар отказал ей.
— Ты должна быть в саду, вместе с остальным двором. — Его голос звучал холодно и ровно, без каких-либо признаков колебания. Лианна вдруг почувствовала себя очень неуютно и снова потянулась к Джону, но Рейгар отодвинулся от её рук.
— Я не хочу идти, — по-детски пробормотала она, снова протягивая к нему руки. В этот раз Рейгар не сдвинулся, но и не передал сына в её руки. Джон был слишком увлечён волосами своего отца, захватывая и закручивая их, чтобы заметить её.
— Иди, — приказал он, словно отдавая приказ полку, и пригвоздив её жёстким взглядом для полного соответствия.
— Но Рейгар…
— Сегодня и так было слишком много обсуждений. Поэтому оставь свои протесты.
По спине Лианны прошёл холодок. Она ненавидела это; ненавидела, когда ей говорили, что делать; ненавидела намечания ссоры. Она увидела по глазам Рейгара, что он не настроен спорить, и не собиралась делать этого перед своим сыном. Лианна смиренно кивнула и встала на цыпочки, чтобы поцеловать Джона. Когда она уже собиралась уходить, Рейгар снова остановил её.
— Ты надела это на завтрак с леди Серсеей? — спросил он с оттенком презрения.
Лианна взглянула вниз на своё платье, не найдя в нём ничего плохого. Она привезла его с Севера, серое, цвета её Дома, и оно было одним из её любимых.
— Да, — ответила она, не обернувшись, не желая видеть его лицо.
Повисла тяжёлая пауза, прежде чем он снова заговорил, низким тоном, с нотками неверия и определённой злости. Это сжало Лианну за горло, удушая её.
— Переоденься, прежде чем идти в сад, — потребовал он, и в этом слышался намёк на неудовольствие. Лианна кивнула, чего он не увидел, и ушла прочь от восхищённых звуков, издаваемых Джоном.
______________________________________
