Через несколько дней лармуд вернулся. О чём они с тёмным чародеем говорили, ребята не знали, но после этого они переехали в одинокий деревянный дом, в котором некогда жил Кристополк. Этот дом находился в лесной глуши подальше от света и жизни – самое то, чтобы прибегать к тёмным искусствам. И там, в этом уединении, трое тёмных чародеев практиковали свои знания.
Для юных умов это было именно то, что нужно. Они проклинали друг друга, а после этого стирали проклятья, они проводили несложные тёмные ритуалы и разговаривали с саткарами, они даже прибегали к некромантии, обращая в нежить местную живность. По лицу наставника было сложно сказать, гордился он своими учениками или же негодовал из-за каких-то ошибок, которые были для них двоих незаметны. Но вот загадочный лармуд, который стал посещать их каждые десять дней, не скупился на похвалу. Каждый раз, как он придёт и осмотрит двоих исчадий тьмы, из-под его глухого шлема польётся похвала. Учитель время от времени куда-то исчезал, но всегда возвращался, чтобы преподать новые наставления и дать направление для их развития. А Кристополк с Валанталом были уже настолько поднаторевшими в тёмных искусствах, что могли справляться практически без него. Да, учитель исчезал, а нимкар, прячущийся за личиной лармуда, стал появляться всё чаще и чаще. Он стал не только рассматривать их сущности, но расспрашивать о самочувствии, о планах, о стремлениях. Иногда он давал им поручения, как будто бы испытывая их, смогут ли они сделать то или это. И ученики откровенно удивляли его тем, что справлялись с этими задачами. Так, место тёмного учителя занял светлый экзаменатор. Кристополк и Валантал пытались узнать его получше, но и он не пожелал открываться им. Только если маг делал это из-за того, что его совсем не интересовали эти двое, то нимкар не хотел прикасаться ко тьме. Да, это было своего рода лицеприятием. И двое уже довольно взрослых парней это понимали. Да, было неприятно и обидно, однако они это сносили. И не просто сносили, а впитывали, вплетали в свою сущность, из-за чего формировалось их мышление как изгоев. Они позволяли быть ненавидимыми для других. Они ненавидели самих себя. Однако вскормленная с молоком матери преданность Святой Империи не позволяла им превратиться во врагов сатлармов, не позволяла им стать вольными чародеями-отступниками.
Так прошло много лет, и вот, будучи уже полноценными тёмными чародеями, двое мужчин возвращаются в лабораторию, где большинство инструментов магических экспериментов так и остались для них непонятными. Тёмный учитель сгинул бесследно, сделав своё дело, и теперь Кристополк с Валанталом сотрудничали непосредственно с представителями Амалиилы. Лармуд велел им закончить познание всех устройств, которые были созданы их наставником, а после исчез и вернулся с первым материалом для исследования – рука саткара. Да, настоящая красная пятерня с мощными чёрными когтями и покрытая какими-то костяными наростами, словно бронёй. Чародеи, впитавшие тьму, скрыли своё удивление глубоко в своих душах, но от вопроса всё-таки не удержались, как им удалось получить часть тела саткара, когда как это существо после смерти обращается во прах? Лармуд лишь ответил, что это не должно их заботить. Им нужно сосредоточиться на поручении от Амалиилы, а именно изучить эту часть тела врага и узнать самые действенные методы его истребления. Сказав это, он оставил двоих чародеев наедине. Кристополк и Валантал серьёзно подошли к этому делу, даже не подозревая о том, что это было очередным испытанием. Много дней они проводили всевозможные эксперименты над этой рукой и выяснили всё, что только можно. А потому, как только лармуд вернулся снова, они предоставили ему полный отчёт о своих исследованиях. Тот прочитал всё, что удалось узнать этим двоим, и, не проронив ни слова, исчез. Но не успела опустить ночь над столицей, как в лабораторию тёмных чародеев явилась сама Амалиила.
Сияние сакра ослепило двоих людей, так что они не могли её увидеть, а мощь её светлой сущности лишила сил тёмных чародеев, так что их ноги подкосились, и они оба пали ниц перед владычицей. Паника подступила к сердцам, и тела их объяла сильная дрожь. Они не просто не могли ничего поделать, но даже не понимали, что вообще происходит. Кажется, они умирали. Но вдруг в их ушах раздался властный женский голос, который имел успокаивающее воздействие на их человеческие сущности:
