Их поселили в Эзетиве, северном авангарде, который призван был сдерживать натиск чудовищ, приходящих из центра пустыни. Там было настолько мало воителей, что сатлятаги подались изумлению: как же вообще тут что-то можно удержать с такими силами? Но, когда они поняли, насколько слабы враги, то успокоились. Позже к ним пришло подкрепление, а ещё позднее – распоряжение о том, чтобы сатлятагов распределили по другим заставам. Так, Кристополк продолжил своё служение в Таквонде. Именно там с его глаз начала спадать пелена иллюзии Амалиилы. К слову, то же самое начало происходить и в других авангардах. Когда рыцари скорби увидели истинные облики тех, с кем они плечом к плечу сражаются, их объял сильный трепет, ведь они подумали, что сатлармы в одно мгновение заразились скверной. А потому они принялись искоренять нечестие. Однако, в отличие от столицы Сэкроса, здесь никто не стал относиться снисходительно к обличению, которое несли эти черномаги. Одного лармуда, закованного в латы и осенённого светлой магией, хватало, чтобы подавить восстание мрачных обличителей. В результате всего этого погибло пять чародеев. И вместе с физическим взором прояснился их рассудок. Сложив воедино всю эту картину, они поняли, что были преданы. Преданы самой Амалиилой, той, кто их породила. Осознание этого ввергло души каждого из сатлятагов в бездну отчаянья. Святая Империя, которую они когда-то защищали от зла, пала. Это самое зло победило, показав тем самым, что они впустую растратили своё время, что их миссия не просто не завершена – более того, она так вовсе сделалась невыполнимой. А существо без цели, без своего предназначения становится бесполезным. Вот и сатлятаги ощутили всю бессмысленность своего существования. А потому, оставив авангарды, они просто ушли. Хотелось бы открыть врата и вовсе покинуть этот мир, но никто их этому ремеслу не обучил. Они всю свою жизнь были оплетены иллюзией. Вначале иллюзией могущества, позднее – иллюзией успешности их миссии, а в целом – иллюзией свободы. Не было никакой свободы. Их постоянно использовали, как инструмент, как приспособление. А теперь они даже не могут самостоятельно уйти. Не оставалось ничего, кроме как умереть. Но они все были научены преданности, преданности Святой Империи, а потому не могли наложить на себя руки. Да и сомневались они, что у кого-то из них достанет сил, чтобы убить себя. А потому отдали себя на волю случая. Ушли на юг, образовали своё поселение, ожидая, когда смерть незаметно явится за ними. Они знали о пророчестве, записанном в самом конце Священной Белой Книги, где говорится, что в конце дней те, кто пали, будут возвращены к жизни, чтобы не умирать никогда. Они верили в это и настроились ждать того дня, уснув смертным сном. Однако ж их настигло иное предназначение. Теперь все их тёмные силы и знания принадлежат нам, как и они сами.
Нам было угодно, чтобы Кристополис отправился вместе с Загрисом в главное измерение Сэкроса, где находится башня Амалиилы. Жестокий заберёт у Святой Империи всех оставшихся сатлятагов, а также сокрушит место, где образовывается скверна. Остальные же обращённые рыцари скорби были отосланы в Некрополис.
Закончив разбираться с новыми бессмертными, я вернулся в то место, куда приземлились пришельцы из межпространства. Направленный наблюдать за ними Колаис стал свидетелем того, как эти существа значительно развились по сравнению с тем, какими они были в самом начале. У них образовалось что-то на подобии коммуникации, где их устройство, в котором они прибыли сюда, являлось центром, когда как в разные стороны от него они продолжили некие связи, которые расползались словно венозная система, соединялись между собой, а иногда взаимодействовали с объектами нашего миропорядка. Например, деревом. В таком случае оно превращалось в бесформенный сгусток хаоса, который отдалённо напоминал это самое дерево. Каждая такая хаотическая субстанция постоянно пульсирует и шевелится, потому что, как мы выяснили во время моего предыдущего наблюдения за ними, остановиться для них означает неминуемую смерть. Только лишь постоянное движение может поддерживать в них существование. Сами же существа обрели формы людей. Скорее всего, наблюдая мой внешний вид или внешний вид Колаиса. И всё же они пока что перемещались не так, как мы привыкли видеть – передвигая ноги. Ноги у них хоть и были, но они стояли на месте, а на уровне ступней снова сливались в одну сплошную субстанцию, которая их и двигала. Теперь же, когда я тут, Колаис направился в самое ближайшее к этому месту поселение, чтобы смотреть за тем, как жизнь протекает там.
