Прошло порядка десяти дней. Тьма над столицей сгустилась настолько, что затмила за собой всякий свет. Так что святые ауры лармудов уже не давали никаких преимуществ, а магия чародеев, основанная на свете Сакраарха, перестала материализовываться. Защитников тут же объяла хватка зимы, сковало отчаянье, и спеленала нерешительность. Алеил пытался удерживать боевой дух, однако давящая аура тьмы и смерти не позволяли их могущественному духу воспрянуть. Полководец остался один в этом бою. Люди, которым не посчастливилось выжить в этом сражении, а после укрыться на первом уровне башни Амалиилы, помимо всего прочего, были объяты тяжким недугом. Самые нечестивые уже погибли и обратились бессмертными, но продолжали делать вид, будто бы мертвы, чтобы в нужный миг восстать и напасть на тех, кто не ожидает удара изнутри. Лерады, лармуды и чародеи поняли, что помощи от нимкаров ждать не стоит. Да и Амалиила их поддержать не придёт. А простые люди ещё больше разуверились в их существовании, что лишь сильнее подрывало мораль воителей.
Тонатиил выглядел очень плохо. Тьма окончательно затмила очищающую ауру полководца, так что этот лерад оказался беззащитен перед силой смерти, из-за чего частицы чёрной хвори проникают в его тело и начинают постепенно убивать. Этот человек был очень грешен. Даже сейчас, в миг горечи и отчаянья, он устремляет свои мысли на собственное прошлое, когда он совершал блуд, когда занимался вымогательством, когда, угнетая других, ощущал себя прекрасно. Он вспоминает это, чтобы придать себе надежду и силу. Да, настолько этот сатларм погряз в пороках, что черпал из них утешение в миг горести. Предаваясь в своих мыслях этим сладостным для него делам, он поддерживал сам себя теперь, когда погас источник света. Его взгляд низвергся в пустоту, и мысли устремились в прошлое, так что он не видел того, что происходило перед его носом здесь и сейчас. А ведь лармуд неспроста поставил его сюда. Лерад должен был хранить бдительность и следить за тем, когда мы покажемся на главной площади. Башню сакры окружало круглое пространство, вымощенное камнем. И только на расстоянии пятидесяти шагов от неё начинались строения. Так что у бдительного наблюдателя были все шансы заблаговременно заметить наше приближение и оповестить об этом всех. И на протяжении этих дней с того момента, как здесь образовался аванпост, все напряжённо всматривались в проёмы меж зданий, чтобы не пропустить момент, когда мы нападём на них. В самом начале сохранять эту бдительность было легко. Однако сейчас, когда прошло столько времени, когда чёрная хворь начала проникать сквозь благословение лармудов и холод, насквозь пропитавший всю землю, наконец-то, начал добираться до живой плоти, чтобы начать забирать их силы, продолжать нести дозор было гораздо сложнее. Однако подавляющее большинство всё-таки пыталось хранить свой разум ясным, в отличие от Тонатиила. Уже первая тень выскользнула из проёма меж зданий и метнулась к нему. За ней последовала вторая, третья, четвёртая и множество других. Но тот не замечал осторожного движения тёмных силуэтов, глядя прямиком перед собой. И, только когда Берендис воздвигся перед ним во всём своём тёмном величии, он оторвался от прошлого и вернулся в настоящее, но только лишь для того, чтобы в тот же миг распрощаться со своей нынешней жизнью.
Прорыв обороны был замечен не сразу. Семнадцати лерадам и шести чародеям пришлось в полном безмолвии отдать свои жизни и обратиться во тьму разорада, прежде чем нападение на лармуда спровоцировало переполох. «Периметр прорван!» - зазвучал на всю округу голос воздаятеля, но не такой могущественный, как обычно, а более сдавленный, измученный и несущий отчаянье, но никак не надежду. «Они уже внутри!» - кричали те, кто укрылись в башне, после того как умершие из-за чёрной хвори поднялись и напали на тех, кто никак не ожидал увидеть бессмертных перед собой. Алеил тут же принялся руководить обороной, однако с каждым мигом становилось всё более очевидно, что всё было бессмысленно. Окончательно он опустил руки тогда, когда мы, покидая укрытия, двинулись всем своим воинством на них. С разных сторон на башню Сэкрос начали наступать бессмертный воители и чародеи. Я шёл прямиком на него. Он же, поняв, что я намереваюсь биться с ним, оставил командование и готовился к последнему бою. Этот воитель, глядя на подступающее воинство смерти, понял, что сопротивление тут бессмысленно, а потому настроился только лишь стоять до последнего, чтобы показать в этом бою всю преданность Сакраарху и умереть за его имя, лелея надежду на то, что его властелин смилуется над ним и дарует возрождение в последний день. О том, что после смерти он обратится в разорад и больше никогда не сможет сменить свою сущность, он даже не задумывался.
