Мой меч, неся на себе пламя смерти, прошёл сквозь его доспехи, но этим же самым пламенем он вселил в его тело силу воскрешения. Так что, как только жизнь остановилась внутри него, тут же начался его путь в обличии бессмертного. И с земли поднимается уже Долис, воитель смерти, чтобы продолжать нести этому миру тьму некрополиса.
Несмотря на то, что воинство, несущее смерть, постоянно росло, а с ним росла и скорость завоевания столицы Сэкроса, всё-таки город Амалиилы был огромен, а потому завершить это сражение одним махом не получилось. Растущие рати бессмертных день за днём продвигались вглубь оплота сакры, тесня всё население к последнему символу спасения – к самой башни владычицы. Именно там собралось всё воинство сатлармов, закрепившись на подступи к шпилю. Они полагали, будто бы нахождение близ престола Амалиилы защитит их, а самая владычица даруем им силу, чтобы противостоять нашему нашествию. Однако ж от этой постройки не исходило никакой силы, да и вмешательства нимкаров что-то не было заметно, не говоря уже о самой сакре. После Малалитали всем духовным служителям Сакраарха было запрещено принимать обличие людей и вообще как-то помогать земным слугам. Поэтому напрасны были чаянья сатлармов. Никто их не сбережёт, никто не защитит. Однако ж надо отдать им должное, в мужестве им было не занимать. Продолжая полагаться на поддержку свыше и даже будучи уверенными в том, что Амалиила с ними, они полнились решимости и надежды, так что готовились давать нам серьёзный отпор, чтобы не позволить их маяку надежды быть уничтоженным нами. А отважный лармуд Алеил из ордена Солнечного взора был прекрасным полководцем, который умело и руководил обороной, и собирал уцелевших. Всех простых людей он прятал на первом уровне башни сакры, а всех сатлармов он умело расставлял по позициям, чтобы к тому моменту, как мы подступим к башне Сэкрос, они смогли возыметь над нами тактическое преимущество. Его праведность была настолько явной, что даже согревала обычных жителей города от леденящей ауры, которая с каждым мигом становилась только сильнее. Помимо этого, присутствие Алеила сильно воодушевляло и мужчин, и женщин, и даже детей, из-за чего эти люди готовы были встать рядом с ним и взять в руки оружие, чтобы помочь отважному войсководителю вести сражение с нечистью. Конечно же, он хвалил их за такой отважный дух и говорил, что Сакраарх ими доволен, однако никому не позволял жертвовать собой, но лишь просил, чтобы они пребывали в постоянно молитве и взывали к владыке Сакраарху, чтобы он даровал им сил, стойкости и могущество вынести этот натиск. А воителей и чародеев, которые встают под его руководство, он принимает с большой охотой, воодушевляя их сверх того, из-за чего они даже предвкушают миг победы, хотя только недавно бежали под натиском ужаса.
Но не всем дано было прибыть в распоряжение главы сопротивления. В сражениях на улицах города погибла приблизительно половина воинства столицы. Разрозненные, напуганные, лишённые света и надежды, они погибали в полном одиночестве, однако тут же поднимались из мёртвых в составе миллиардного воинства тьмы. Изменённый облик лерадов, лармудов и чародеев производил неизгладимое впечатление на тех, кто ещё остались живы. Глядя на бывших товарищей, они наполнялись трепетом и нерешительностью. Они считали их врагами, как будто бы у тех был выбор, и они переняли нашу сторону самостоятельно. Однако нам ещё не встречался такой сатларм, который добровольно принял решение стать бессмертным, который сменил свет Сакрааха на тьму Бэйна. Да, у человекознатцев бывали нередкими случаи, когда кто-то добровольно просил превратить его или её в разорад, но лишь потому, что они желали сменить свою жалкую ничтожную сущность на нечто более великое. Но они просто находились в неведении о том, что они потеряют. Большинство полагало, что сможет пользоваться силами Пустоты и смерти ради исполнения собственных желаний. Сатлармы же понимали в этом чуть больше, и всё же отринуть мысль обращения во тьму их подталкивала в первую очередь воспитанная преданность своим идеалам. Они довели ненависть ко тьме до рефлекса. Так что взгляд на обращённых во тьму некрополиса у них был неверным. Преданность свету затмевала их разум, так что они даже не могли понять, что те, кто идут против них, уже другие. И они вовсе не соглашались стать такими. А потому неприязнь, которую сатлармы питают к обращённым собратьям, не обоснована. Они поступают вероломно по отношению к ним. Хоть тем, кто встал в наши ряды, уже в общем-то всё равно, кто и что о них думает, но это открывает ещё один грех человека – слепой фанатизм. Они не способны прозреть дальше собственного носа. И, как я уже выяснил на протяжении целого года, а также продолжают выяснять человекознатцы и по сей день, ничто не способно их исправить. С такими изъянами они будут ходить всю жизнь. И пока что только смерть способна смыть все грехи.
