- Именно так, возлюбленное моё дитя. И как же я рад, что он дал мне сил, чтобы я дожил до этого дня. Пойди на улицу Багрового раскола и войди в дом номер 17. Спроси там Колентеила, возлюбленного дитя Аббарона, которого наш господин выбрал для того, чтобы стать глашатаем начала великого празднества. Сообщи ему, что месса завершилась. Все ранние плоды собраны, и можно приступать к великому дню освобождения. А мы будем ожидать указаний нашего славного властелина через него.
Бекард именно так и сделал. Придя в указанный дом, он обнаружил там лерада, того самого, кто сумел сделать одержимым почти что весь Таквонд и отправить многих из тех, кто там жил, на съедение чёрным рыцарям в сердце Проклятой пустыни. Услышав это, лерад очень мягко и по-доброму отвечал юноше:
- Да, я знаю, мой друг, ведь он сообщил мне, что ты прибыл, так что я отдал распоряжение своим домашним, и они уже пошли по домам, чтобы объявит о завтрашнем празднике.
- Праздник освобождения состоится завтра?
- Конечно. Зачем откладывать? И если ты хочешь мне помочь, то предлагаю тебе дойти до самой северной части нашего поселения и рассказать всем, кто проживает на улице Вестников, о завтрашнем мероприятии. Ты согласен?
- Для меня это будет честью, возлюбленное дитя Аббарона.
- Мы все возлюбленные. Что ж, тогда иди. Вечер близится, а то не успеешь.
И Бекард устремился исполнить поручение Колентеила.
Когда наступило утро нового дня, вся деревня собралась возле храма. Лерады отделяли коренное население от тех, кто присоединился позднее, последовав за паломником, которых их призвал. И первых оказалось в два, а то и в три раза меньше, чем вторых. Перед ратушей-храмом разложили брёвна, так что вскоре там полыхал огромный костёр, настоящий пожар. Жителям не терпелось начать празднество. Хоть они так называли это мероприятие, ничего праздничного тут не было. Улфурук-священник начал творить ритуал, а все остальные поддерживали его. Лерады уводили по одному человеку из группы пришлых жителей Кессвена в храм для того, чтобы истязать их там, а после убить и сбросить в подвал. Это всё было очень странно и неестественно. Однако и неудивительно, ведь сейчас они все находились под властью их возлюбленного Аббарона, который просто сделал их своими марионетками, заставляя улыбаться и отдавать свои жизни ему в дар. И вся эта процедура растянулась на три дня. Люди делали перерыв, чтобы подкрепиться, но после возвращались и продолжали. Сила проклятья копилась над головой и смешивалась с аурой одержимости, так что они становились неотделимыми. Исконные жители Кессвена самозабвенно отплясывали жуткий танец и мрачно твердили одни и те же слова: «Славься великий Аббарон, прими нашу жертву» Вонь от трупов, что наполняла подвал, начала пробиваться в главный зал храма. Но, несмотря на это, лерады послушно исполняли волю владыки негасимого пламени, хотя вдыхание трупного яда было смертельно для живых. И вот, когда солнце начало касаться горизонта, все были убиты. Окровавленные палачи присоединились к мрачному песнопению, кульминацией которой была смерть всех, кто тут находился. Проклятье забрало последние источники одержимости и двинулось огромной тяжёлой, но в то же самое время невидимой тучей в сердце Проклятой пустыни. Воздвигшись над маленьким отверстием, этот огроменный ком истинного проклятья низринулся вниз и смешался с другими силами, которые там уже были скоплены за весь период существования Святой Империи в этот мире. Чародей в красной мантии, который раньше был стариком, а теперь выглядел молодо, как и подобает любому другому чародею, использовал эту силу для того, чтобы породить сатлзура. Но не обычного рыцаря, который исчезал, словно дряхлая душа, стоит только нанести ему хотя бы маломальский урон, а жуткого непобедимого воителя, что носил в себе столько силы, что её хватит на целое полчище саткаров. Повинуясь неслышной воли своего господина, исполин устремляется на запад, чтобы начать своё победоносное шествие и собрать ещё больше сил для Аббарона. Чародей, породивший его, устало опускается на землю, чтобы восстановить свои силы. Теперь он опять выглядел, как старик.
