Прибыв на место, посередине косы длиной метров двести, папа тут же принялся налаживать снасти, две закидушки Мише и Ивану, и «резинку» для себя. Мама к рыбалке была равнодушна, но очень любила рыбу, и была здесь совершенно не лишней. Она хлопотала над ковриком, колдуя с термосом, свёртками, вилками и тарелками. Иван накачивал лодку, почему-то он считал это почетным занятием, Миша же давно понял, что ничего почётного нет, нога быстро устает. Хуже только сдувать и сворачивать на мокром песке. Через полчаса всё успокоилось, мама улеглась загорать на песке, Иван строил что-то из песка, Миша присел у закидушки, ожидая, когда подвешенный грузик начнёт скакать вперёд и вверх, чтобы вовремя подсечь. Папа отплыл на лодке, за которой тянулся длинный хвост жёлтой авиационки с привязанной леской. Папа загребал короткими, длиной с локоть вёслами, надетыми через петли на запястья. Лодка была небольшая, уключины не предусмотрены, и со стороны казалось, что папа гребёт руками.
Солнце в прозрачном синем небе поднималось к зениту и начинало припекать, как это обычно бывает в конце мая. На воде появлялась рябь, но, поскольку в этот раз рыбачили не на поплавок, ветерок нисколько не мешал, наоборот, освежал. На косе, кроме их семьи, не было ни души. Издалека доносился шум поезда, мерный гул проходящих теплоходов, которых не было видно, основное русло было скрыто большим количеством таких же нелюдимых песчаных кос. Природа была торжественна.
Миша краем глаза увидел, как слева задёргался грузик на закидушке Ивана, оглянулся в поиске, Иван по-прежнему ковырялся в песке довольно далеко. Миша кинулся к его леске, чуть подернул на себя и, почувствовав сопротивление, заработал обеими руками, подтягивая неведомую бьющуюся тяжесть к берегу. Лещ, показавшись из воды в паре метров от суши, хлебнул воздуха и замер. Миша быстро вытащил его на песок и прижал босой стопой. Папа что-то весело кричал, направляясь к берегу, и на этот крик прибежал Иван, обижено закричал: «Ты что, это же моя закидушка! Почему меня не позвал, моя рыба!». Миша не стал спорить, все главное уже случилось, он сам подсёк и вывел рыбу, теперь без разницы, чья она. Он снял килограммового леща с крючка, протянул Ивану: «На, клади в садок «свою» рыбу». Насадил нового червя, закинул в воду снасть и сказал строго: «Сиди тогда сам и карауль»,– и побрёл к своему месту. Прибывший папа с удовольствием осмотрел добычу и отправился к резинке, на ней было чуть не восемь крючков, и возни было много. Иван прилип взглядом к своей леске и затих. Так прошло два часа, но больше ничего интересного не происходило, и Миша заскучал. Завтра предстояла контрольная за четверть по математике, но он не переживал, чувствуя себя вполне готовым. Взгляд его остановился на лежащей на песке лодке.
– Пап, можно мы с Иваном с лодкой поиграем?
– Давайте, только недалеко от меня.
– Хорошо, Иван, пойдешь?
Они весело барахтались на мелководье, цепляясь за лодку, толкая её туда-сюда, на воде это было чрезвычайно легко. На глубину выше пояса не заходили, хотя оба умели плавать, Миша даже пару лет занимался водным поло и в воде чувствовал себя уверенно. Минут через двадцать Иван замерз: и правда, ветер усилился, приобрел холодный оттенок и контрастировал с почти горячей водой. Иван вылез на берег и пошел в сторону мамы, чтобы завернуться в полотенце.
