Миша, толкая лодку перед собой, медленно пошёл на выход. Впереди на дне темнело какое-то пятно, вероятно тина, которая местами проступала под слоем воды огромными грязными пятнами. Обходить этот участок было лень, все-таки нарезвились основательно, а он еще с тренировок в бассейне помнил, как быстро вода отнимает силы. Шагнув в тину, он неожиданно повалился лицом вперёд, тверди под ногой не оказалось, это была не тина, а яма. Машинально попытался зацепиться за корму лодки, но она прямо из-под рук взмыла вверх свечкой и ветер тут же перевернул её вверх дном, опрокинув позади Миши. Яма оказалась неглубокой, всего-то по горло. Миша тут же выбрался на мелкое, оглянулся. Лодка спокойно дрейфовала в паре метров от него. Похоже, никто этого захватывающего зрелища не увидел, каждый был занят своим делом и в сторону Миши не смотрел. Миша сделал шаг от берега в сторону лодки, и тут же порыв ветра отодвинул её еще на пару метров. «Надо быстрее, как бы не унесло!» – мелькнуло в голове. Он сделал ещё два шага, ещё, с каждым шагом вода поднималась выше, и шаги давались труднее. Решив, что плыть быстрее, он лёг в воду и классическим кролем догнал лодку. Земли под ногами не было. Рука съехала со скользкого дутого борта лодки, и она прыжком удалилась ещё. Верёвки-то вдоль борта нет, зацепиться можно только за короткий фал на носу, и то, если он не внутри, сообразил Миша и ускорился. Лодка, словно смеясь, отодвинулась опять. Он полежал на воде, собираясь с силами, и выдал спринт, почти дотянувшись до корпуса. Сильный порыв оттащил злосчастное плавсредство и теперь гнал, не переставая. Мысли были только о папе, который очень долго мечтал её купить, и так бездарно лишить его мечты Миша не мог, и от этой жалости чуть не заплакал.
Быстро заработав руками, с опущенной в воду головой он поплыл за ней. Равнодушный ветер слегка подталкивал лодку, медленно, но неотвратимо. В какой-то момент Миша понял, что сил больше нет. Совсем. Он взглянул в сторону уже далекого берега. Папа огромными прыжками бежал по берегу к оставленным на песке веслам, одним движением продел обе руки в петли, сжал древки, превратив ладони в лопасти, и бросился в воду.
Лёгкая волна ударила Мише в нос, сразу забив его до самого горла. Он закашлялся и погрузился с головой в воду. Отчаянно взбрыкнув, вырвал голову из сырого темного плена, вдохнул и сразу опять закашлялся. Шевелить руками, чтобы удержаться на воде сил уже не было. Где-то далеко, наверное, на горизонте, он видел стремительно плывущего к нему папу с синими неестественно широкими ладонями. Одновременно отталкиваясь обеими ногами, словно лягушка, Миша пытался удержаться на поверхности, как вратарь на водном поло выпрыгивает по пояс из воды, но с каждым движением толчки становились слабее, а неудержимая сила тянула и тянула вниз, в прохладную сизую глубину. «Лодка, лодка», – билось в голове. Нет, он не думал, что может утонуть, в этом возрасте мысли о смерти редко бывают, он изо всех сил хотел догнать эту треклятую лодку и уже не осознавал, что не плывёт, а только барахтается в толще воды, все чаще и чаще глотая её вместе с воздухом…
Почему то вспомнилось, как перед новым годом мама послала его в ларёк купить лимонов. Дала пять рублей. Это были большие деньги, и Миша всю дорогу сжимал синюю бумажку в кармане, боясь потерять, да и рукам тепло. До ларька было 5 минут ходу, и на обратном пути, держа в одной руке пакет с лимонами, в другой сжимая сдачу – зелёную трёшку, весело думал о новогодних подарках. Когда до дома оставалось пройти две пятиэтажки, из тёмного двора вынырнули два амбала, лет шестнадцати, в черных лётных куртках, широченных штанах и смешных синих вязаных шапочках с небольшим козырьком и помпошкой – «фернандельках».
Они были неотличимы друг от друга. Так одевались только гопники. Раньше Миша с ними не сталкивался лицом к лицу. Он слышал, что эти ребята отбирают у прохожих мальчишек деньги, иногда бьют. А в драках между собой за территорию (делить асфальт), случалось даже убивают. Себя они именовали «пацанами», а тех, кто не состоял в какой-либо группировке и был не «при делах» – «чушпанами». Но Миша жил в другом мире, где никто никому не мешает жить, не указывает где можно ходить, а где нельзя, и не делит людей на группы.
Самой большой неприятностью была редкая двойка в дневнике. Даже когда над Мишей смеялись в школе несколько дней из-за того, что он носил подаренные бабушкой на десятилетие часы, он не обращал внимания, хотя, что может хуже, чем быть посмешищем в школе. Одноклассники сочли часы старомодными. Они и впрямь были не новыми. В квадратном золотистом корпусе, с ремешком коричневой кожи, гордо назывались «Слава». Папа сделал недостающие дырочки в ремешке, и часы уютно устроились на левом Мишином запястье. А смех… Тут всё было понятно – ни у кого из одноклассников часов не было вовсе, и, конечно, они заслуживали жалости, а не обиды…
–Эй, пацан! Откуда будешь? – хрипловатый голос разбудил какую-то липкую растерянность.
