Ладно, пока есть время, можно потихоньку создать продукты и подготовить мясо. Пусть оно немного постоит, промаринуется с солью и перцем, так вкуснее выйдет. Первым делом она, правда, быстро сбегала помыться, понежившись под тугими струями теплой воды, аж пофыркивая от наслаждения. Можно было обойтись и быстрым ионным душем, установленным в каждом доме Хозяев, но раз уж они из чувства ностальгии потратили столько времени и сил, наладив в Поселке обычный водопровод, то отказывать себе в привычном удовольствии Ирина просто не видела смысла. Не поджимай время, забралась бы в ванну с шапкой пены, и зависла в ней на час минимум, чтобы как следует распариться и разомлеть, но она опасалась, что после этого вообще потеряет желание что-либо готовить.
После душа Ирина наконец-то переоделась, сменив голубое летнее платье из легчайшей ткани на короткие домашние шорты и майку, оставшись босиком, и активировала голосовое управление домом.
– Дом, включи третий микс, непрерывный, громкость тринадцать.
Из невидимых глазу динамиков сразу же полились звуки музыки, которая подобно верному псу проследовала за Ириной до кухни, перетекая из комнаты в комнату, в прямом смысле. Кухня оказалась большим, общим со столовой светлым пространством, разделенным посередине барной стойкой с кремового цвета каменной столешницей. Обогнув ее, Ирина, пританцовывая на месте и подпевая под нос игравшему треку, начала забивать в портативный Творец заказ на продукты по списку, параллельно сверяясь с рецептом, который развернула в воздухе перед собой. Закончив с этим, запустила программу печати и подошла к окну, чтобы полюбоваться залитой солнцем зеленью, от вида которой она никогда не уставала. В этот момент по дороге мимо дома медленно прополз пузатый серебристый грузовой глайдер муниципалитета.
Из-за яркого света и бликов Ирину в окне разглядеть было достаточно трудно, а вот она очень хорошо увидела Даниля за рулем глайдера, который пристально смотрел в сторону их дома, прямо на ее окно. Рука Ирины, словно действуя по своей собственной воле, резко задвинула тюль, делая ее теперь уже абсолютно невидимой с улицы.
Что-то не понравилось Ирине в лице Даниля, хотя видела она его секунд пять, не больше. Слишком напряженным он выглядел, и этот его взгляд, вроде как виноватый и осуждающий одновременно. На кого он смотрел? На нее? На дом? И что это они там с Андреем сейчас якобы обсуждают, раз Даниль только возвращается откуда-то, да еще и на муниципальном грузовике? Какой это глайдер, тот самый, или нет? Она не успела разглядеть этого, хотя знала, куда смотреть. На небольшую круглую наклейку на левом боковом обтекателе, в виде значка радиации. Не успела или не захотела, а может, увидела, но предпочла не обратить внимания?
Ирина перевела взгляд на свое запястье с браслетом-интерфейсом, минуту гипнотизировала значок письма на голографическом экране, а потом решительно свернула его и вернулась к Творцу, который уже закончил производство. Вынув из него часть заказанных продуктов, достала из ящика кухонного стола остро наточенный нож для разделки мяса, и начала аккуратно пластать подготовленный кусок по длине на ровные тонкие кусочки.
Руки ее даже почти не дрожали, только откуда-то изнутри поднималось горячее, покалывающее чувство тревоги, и сердце начинало терять ритм, частя и сбиваясь. А еще постепенно нарастали обида и раздражение, куда уж без них. Тем не менее, разделку мяса Ирина не прекратила. Знала, что стоит только остановиться, и она сорвется. Разнесет в клочья что-нибудь, первое подвернувшееся под горячую руку, отправится прямо сейчас в Центр, чтобы там что-нибудь разнести и разнесет что-нибудь по дороге.
Не от отчаяния, нет, и не от злости на Андрея. От злости на себя за то, что приняла затишье за конец. И еще за то, что обманула себя, уверив в том, что целиком и полностью приняла происходящее. Нет, Ира, ты просто предпочла спрятать это поглубже, и не вспоминать. Не вижу, значит не существует, но это так не работает на самом деле, правда? Будь все это не так, то тебя бы не выбил из колеи первый же намек на возвращение визитеров, да еще и такой неявный. Кто знает, для чего они еще использовали этот грузовик. Андрей не говорил, а она не спрашивала. Просто, в глубине души ты жаждала конца спокойствия, конца неопределенности, потому что ожидание нового вторжения, это мука, а само вторжение – просто факт, с которым нужно смириться, пережить его. А делать это ты научилась прекрасно, ведь тебе не приходится брать винтовку и нажимать на курок.
Она переложила подготовленное мясо в кастрюлю, пересыпала его смесью соли с черным перцем и тщательно перемешала руками, оставив доходить прямо на столе возле духового шкафа, а сама нарезала аккуратными кольцами несколько луковиц и выложила их в форму для запекания, полив парой ложек растительного масла.
