Полосатый хвастался родством, но взгляд его был направлен куда-то в сторону. Главнокомандующий был сегодня фигурой третьестепенной, и его авторитета могло хватить только на то, чтобы вызвать локальную войну и под ее предлогом перемолоть на рыбную муку несколько миллионов людей. Несколько десятков миллионов он уже не мог ни при каких обстоятельствах. Со старых времен у него остался список секретных телефонов и домашние адреса сановников. Никто не допускал, что в будущем Главнокомандующий дослужится до чего-нибудь бо́льшего.
— Наверняка ваш двоюродный брат привезет новости, — утешил я толстяка. — Высшие военные чины обычно много знают… Вам он расскажет.
Мы расстались сердечно, раскланялись. Вечером я встретил Полосатого снова. Он расхаживал по салону. Его жена сидела на диване. Я спросил о новостях:
— Ну, что он сказал?
— Сначала сказал: «Все хорошо», а потом, за ужином, крикнул: «Рыбья кость!» После этого ему сделалось плохо. Сейчас он спит.
— То, каким образом ему сделалось нехорошо, свидетельствует о том, что Главнокомандующий человек с характером, — вмешалась жена Полосатого.
— «Все хорошо…» — повторил я, — то есть успех. Я был прав.
Полосатый неохотно кивнул головой. В салон вошло несколько человек, и разговор перешел на пугание рыбок. Я оставил общество рано и лег спать.
Проснулся я от пронизывающего холода, закрыл окно и спал крепко вплоть до момента, когда чувство беспокойства совершенно лишило меня сна. Поскольку было темно, я зажег свет и посмотрел на часы: пятнадцать минут девятого.
— Проспал весь день? Почему так рано стемнело?
Я открыл окно. За окном — б е л о. Небо черное как смола. Ни луны, ни звезд. В темноте, где-то очень высоко, нарастал звук, подобный шуму налетевшего на лес урагана. Раскинулись пронзительные звезды. Все вместе выглядело довольно загадочно. Недолго думая, я сошел в салон. В большой комнате я почувствовал себя еще хуже. К счастью, несколькими минутами позже появился Полосатый. В руках он держал часы. Мы обменялись взглядами и молча сели в кресла. Потом прибежала завернутая в шелковое одеяло жена Полосатого. Она задала нам несколько идиотских вопросов. Не получив ответа, легла на диван. Сильный ветер опускался все ниже. Начинали шелестеть покрытые инеем деревья. Над крышей свистело и выло. Пробило девять, когда в салон вошел Главнокомандующий в шинели, накинутой на армейское белье.
— Что это за балаган? — проворчал он и так хлопнул дверью, что супруга толстяка подпрыгнула на диване. — Я спрашиваю: что это за балаган?
— Мы не знаем, — буркнул Полосатый.
— Похоже, Главнокомандующий, — сказал я, стараясь подавить дрожь в голосе, — что нас выбросили из Солнечной системы.
— Кто выбросил?! — крикнул Главнокомандующий. — Кто? Если даже в этом есть доля правды, то выбросились мы сами. О причине будет сообщено позднее.
«Выброситься» и «быть выброшенным» — это большая разница.
— Мы должны что-нибудь решить, — шепнул Полосатый.
— Да, да, обязательно! Я приехала без зимних вещей!
— Боюсь, — заметил я, — что в настоящей ситуации все решения расходятся с целью.
— О, тогда вы ошибаетесь. Где телефон? Работает… — Главнокомандующий набрал секретный номер и крикнул в трубку, чтобы его сразу же соединили с ночной сменой штаба. Его молниеносно соединили. С минуту он слушал, потом заслонил микрофон ладонью: — У них тоже темно. Побудку еще не играли.
За окном выло, свистело. Что-то происходило и под землей, потому что массивные стены из стали и бетона слегка дрожали. Напряжение спа́ло. Телефон функционировал, но слышно было плохо. Главнокомандующий кричал:
— Объявите тревогу. Немедленно выступайте на зимние ночные учения. Взять со складов полушубки и фланелевые портянки. Конец! — Он бросил трубку и обратился к нам: — Я свое сделал.
Жена Полосатого с головой накрылась пуховым одеялом и оплакивала свое меховое манто. Полосатый поглядывал на меня. Я отвечал ему взглядом, в котором он с легкостью мог прочитать мою оценку ситуации. Главнокомандующий поднял воротник и делал вид, что погружен в раздумье. Физиономия у него, несмотря на большие старания, была очень неважнецкая.
Он бормотал:
— Уже должны докладывать о выполнении приказов. Не докладывают… Почему?
Со всех этажей раздавались приглушенные крики. Люди просыпались и сразу же теряли голову. Они пользовались схемами, которые уже никуда не годились. Кто-то орал:
— Воды! Воды!
Кто-то другой вопил, чтобы немедленно вызвали пожарную команду. Какая-то женщина кричала:
— Я скажу об этом мужу! И не только мужу! У меня есть кому сказать! Это грандиозный скандал!
Все требовали помощи от спасательной команды, армии и полиции. Помощь, разумеется, не прибывала. А погода портилась.
К десяти часам положение не изменилось. В десять прекратилось дрожание стен и утих шум неба. Внезапная тишина вызвала в нас еще большее беспокойство. Она предвещала что-то необычное. Жена Полосатого села на диване.
— Ужасные сквозняки, — сказала она визгливым голосом.
Сначала повернулась ручка. Потом приоткрылась дверь.
— Если связной, то ко мне. — Главнокомандующий встал.
