- Я не предлагаю тебе сотрудничество, ни тем более дружбу. Для каждого из нас важна конкретная цель, которой мы добьемся ценою жизни, потому что если причина не так важна, то не стоит и начинать участвовать в играх с судьбой, в итоге рок всегда останется победителем над человеком. Жизнь проучит тебя за гордость и бесстрашие, а порой и бесхитростную глупость.
- Ты говоришь о себе?
- Нет, - улыбаясь, пробормотала девушка, вертя в руках острый клинок и проводя пальцами по грубым зубцам, отчего на ее загорелой коже появились узкие красные полосы. - Просто я верю, что если ты не полон решимости, то проиграешь. Именно поэтому я не отступлюсь, вот почему не боюсь умереть - у меня есть причина, стоящая моей жизни и жизней других людей.
Лира перевела взгляд на Алекса, и, видя в глубине серых глаз собственное отражение, спросила:
- А у тебя есть такая причина?
Алекс не ответил, смерив ее долгим взглядом, в котором читалась настороженность, и попытка заглянуть в ее мысли, узнать, почему именно она нашла его первой, а не кто-то другой. Знает ли она что-то большее, нежели другие? Голубой камень сверкнул в золотом ободке серьги, и эта искра заставила его получше приглядеться к рыжеволосой девушке.
- Я хочу, чтобы ты знала заранее. Даже, если ты и я окажемся в одной команде, то я буду работать только на себя, и мне не нужны лишние хлопоты, - он устало вздохнул и согнул колено, подставив подбородок под руку, отчего его лицу с тенью презрения и подозрения, предавалось больше равнодушия, как у истинного хладнокровного убийцы.
Он ткнул указательным пальцем в пространство, и перед лицом вспыхнула широкая диаграмма, и золотая полоса быстро передвигалась по неизвестным наименованиям и структурам, пока не остановилось возле очередной комбинации чисел.
- Не пойми меня неправильно, но я знаю, что ты собой представляешь, - мальчик секунду помедлил, выбирая между рядом электронных папок и остановив свой выбор на последней, - хотя бы немного.
Лира с замешательством смотрела на быстрые сменяющиеся диаграммы, когда неожиданно прямо перед ней появилась видеозапись. Алекс подтолкнул к ней весящую в воздухе картинку, и девушка послушно приняла плывущий к рукам экран, пододвигая его к себе ближе, чтобы лучше рассмотреть. Она несколько минут безмолвно наблюдала за быстро меняющимися фотографиями, не меняясь в лице, но крепко сжимая кулаки, старясь сдержаться, и в конце выдавила из себя:
- Как ты это сделал?
Алекс довольно ухмыльнулся, поднося к губам стеклянный бокал холодного напитка, от которого шел аромат жасмина и лаванды, смешанный с тяжелым спиртовым запахом.
- Это неожиданно, правда? Ты думаешь, что следишь за кем-то, как охотник, пытающийся подстрелить дичь для гарнира, а жертва оказывается вовсе не такой невинной, как на первый взгляд, - кубики льда звонко стукнулись друг о друга, когда он артистично поднял бокал и сделал большой глоток, отбросив назад голову.
Руки девушки не дрогнули, когда она увидела, как ее фигура сошла с борта серебряного корабля, а пальцы, старались укрыть лицо за серым плащом, из-под которого выбивались непослушные яркие пряди волос. Неизвестные камеры засекли даже, как она расплачивалась с человеком, что тайком провез ее в столицу, выделив одну из комнат прислуги. Коснувшись золотого значка на зеленом окне, она сменила следующую видеозапись, показывавшую ее первые часы в порту - вот мешок со старой одеждой беспощадно летит в огонь, и черный пепел, уносит сгоревший материал ее прошлого, вот она обменивается за бесценные нефритовые кольца парочкой закругленных бронзовых кинжалов, покупает несколько миниатюрных механических почтовых птиц, размером с ладонь, а человек ростом не больше двух футов в толкающейся толпе, где и продохнуть стоило огромных усилий, незаметно опускает перед ней черный ящик и резко исчезает в новом потоке все прибывающих людей. Пальцы сворачивают картинки, переходя к последним фотографиям, невероятно четким: веснушки на щеках превращались в броские огненные крапинки, а у глаз был мутно-зеленый цвет, как у старого болотистого озера, загорелая потрескавшаяся кожа и тонкие губы, острые скулы - все это не скрашивало ее лицо, а скорее наоборот давало понять, что она из себя представляет. Но ей нравилось выражение собственных глаз, в них таилось бесконечное, безропотное стремление и неугасаемая мечта, и Лира улыбнулась, подумав, что когда она сможет выйти на поле боя, кто-то обязательно сможет проникнуться этой искрой. И эта искра зародит в глубине чужого сердца другую мечту.
