Ален действительно собирался его убить. Глумление было его наслаждением. Через их тела и пролившуюся кровь, он пытал тех, кто был ему ненавистен. Но он осек себя, понимая, что человек, что так хорошо знал все потаенные лабиринты городов провинции Цинн и был приближенным Красной Госпожи, сможет сослужить ему хорошую службу. Он оскалился, походя на зверя в обличье человека, и неяркий свет огня в лампах распрямился, подчиняясь единой воле мрака. Темнота накрывала, как морской вал или набегающие облака, волнующие небеса при наступлении черных всадников гроз, пришпоривающих своих гнедых жеребцов, и копья их становились молниями, разящими угольные столпы. Черные путы испепеляли чистейшее серебро, и лужицу крови, текущую между каменными полами, разливали черноту на чистые страницы рукописей и манускриптов, потопляли гранитные столы, сумеречные завитки плелись по коже пленника, бродя по кистям рук, нежно целуя кровавые раны, вливаясь в гранатный поток его жизни, текущий по венам. Разбросанные по стенам косые взоры впивались в густой аромат крови, и призраки трепетали, шепча гневные речи от охватившего их суровые мысли безумия. Одержимые, они тянулись к закованному в тяжкие железные оковы человеку, лаская его темные волосы, обнимая обнаженную грудь, и от их прикосновений он стонал, словно каждое касание было пылающим клеймом, и плоть горела, жарилась. Серебристо-кремовая ткань кимоно стала пепельной и золоченые звери в изысканной вышивке погрязли в расплывающемся тумане. Глаза Алена отливали алым и черным, золотым и серебристым, как очи змея, переливающиеся в дробящемся блике рассветного солнца. И с его улыбкой померк сам свет жизни.
Воздух дрожал, а мощеная булыжниками дорога расходилась и плавилась. На головы двух молодых людей со страшным треском пали крупные деревянные балки, некогда поддерживающие каркас дома, наваливаясь на них черным пеплом. Скай расправил руки, отбрасывая ветровой волной брусья в стороны, и они рассыпались в дребезжащем звуке о каменные стены, охватываемые темными языками догорающего пламени, застилающими взор. Фраус прикрывал рукой нос, но, несмотря на полные валы свежего воздуха, рассеянного в пространстве вокруг их тел, он все равно задыхался, а глаза щипал неприятный смог. Они находились на широкой улице, с выстроившимися в ряд купеческими домами и торговыми лавками. Но богатая бело-золотистая кладка обгорела, превратившись в бесформенное сизо-черную каменное ограждение — рухнувшие стены, обрывающиеся спиральные лестницы, оголенные комнаты, павшие сводчатые потолки, растрескавшаяся штукатурка и разбитые плитки — вот, что теперь сталось с Древнем Городом некогда блиставшим своими карминовыми обожженными кирпичами и драгоценными каменьями, восходящими на высокие шпили.
— Похоже, что они охотятся группой, — предостерегающе изрек светловолосый юноша, осматривая верхние этажи здания. — Один может нападать, чтобы отвлекать внимание противника, тогда как другие атакуют оттуда, откуда ты не будешь ожидать, — он встал на одно колено, осматривая сырые доски, на которых еще проглядывалась рельефная роспись, недоверчиво сдвинув брови. — Они уносят вместе с собой только что обращенных…, - он не договорил, не зная как выразиться или именовать костяных существ, двигающихся быстрее ветра и теней.
Фраус откашлялся, сморщивая нос, глаза его сияли в талой темноте застывшим бликом солнца в янтаре.
— Лучше отойди оттуда, — в повелительной манере прошипел Фраус, беря его под локоть и насильно поднимая на ноги, а когда они поравнялись, он повернул голову герцога к своему лицу. — Благодаря нашей крови, мы имеем некий процент иммунитета, но я не знаю структуры этого вируса, будешь много вздыхать запах этого гноя, и сможешь смело вступить в их стройный белый марш.
— Ты прежде уже видел явление этих созданий? — изумленно спросил Скай, некогда спокойное лицо побледнело, но он тут же прикусил язык зубами, считая разумным умолкнуть, нежели задавать бессмысленные вопросы, хотя его снедало любопытство узнать, каким образом молодому человеку удалось столкнуться с существами с кожей костяного оттенка и остаться в живых. Фраус молчал, не слыша вопроса, и цепко всматривался в ночную даль города, и Скай почему-то был уверен, что тот мог видеть не только блестящие снопы искр красного угля.
