Могута рядом присвистнул. Зирьяна тут же метнула на него такой же ненавидящий взгляд. Но волколак только улыбнулся. При этом настолько обаятельно, что девица нахмурилась и невольно сделала шаг назад, врезавшись спиной в стоявшего позади Несебра.
— Успокойся ты, кому говорю, — мрачно велел он. — Правду сказали. И Кирея твоего тронуть не могли. Ушёл же еще давно, сама знаешь.
Так, это интереснее уже. Девица ярится на всех, мстя за какого-то Кирея. Поди, жених был, учитывая, что тут мужчин некая прелестница из горы забирает к себе. А нас посчитала посланцами Ткачихи. Как прекрасно.
— Те, что прежде приходили, — низким бархатным голосом, освобождённым от чар, проговорила Зирьяна, — тоже правду говорили. А потом доставали ножи и шли убивать спящих.
— Ножей у нас нет, — буркнул Могута.
Ого, как на неё-то смотрит. Друг мой волче, будь осторожнее. Такая сама ухватит нож, а потом будет похваляться новой волчьей шкурой в доме. В хозяйстве-то оно всё пригодится.
Я сложил руки на груди и посмотрел на девицу. Так, только не хмыкать, а то сейчас опять набычится. И надо постараться попроникновеннее да по искреннее. Но эти скоморошьи пляски уж пора прекращать.
— Уважаемая… Зирьяна, — начал я, и все неожиданно притихли. — Уж простите, что без отчества, но как-то не успели познакомиться. Если вас интересует, злоумышленники мы или нет, то скажу прямо — нет. Мы действительно заблудившиеся путники. И поверьте, с куда большим удовольствием сидели бы сейчас дома и пили чай с баранками, нежели стояли бы среди ночи тут и повторяли который раз, что не имеем никаких злых намерений.
А если и имеем, то не к вам. Да и не ваше дело, мягко говоря.
Зирьяна прищурилась, но молчала, словно желая услышать, что я скажу дальше. Могута и вовсе мудро не влезал.
— … но, — продолжил я, — если всё же ваша уверенность совершенна, то прошу, не стесняйтесь, задайте прямо вопрос. Я отвечу, дабы развеять сомнения.
— Стесняйтесь? — хрипло повторила она, явно мечтая дикой кошкой разодрать лицо.
— Вот и я так думаю, — кивнул ей. — Копьём тыкать в нас у вас вышло вполне браво, так неужто спросить неловко?
Янтарные глаза вспыхнули ярким пламенем. Так-так, наверное, колдовка какая. У простой девушки так сверкать не будет. Возможно, и почуяла, что мы не просто люди. Но… это еще доказать надо.
— Зирьяна, прекрати, — тихо сказал Несебр, положив ей руки на плечи. — Или ты хочешь нарушить закон?
Она нахмурилась, закусила губу. Я не поменял позы, продолжая глядеть прямо на неё. Интересно, что за закон такой? Может, тут какое проклятие на Ушбань накинуто, кроме жаркое любви Ткачихи? С этим бы неплохо тоже разобраться. А то какая-то неполная картина тогда получается.
По Зирьяне было видно, что закон ей, мягко говоря, до метлы. Всё же мы с Могутой ей совершенно не нравились. Она дёрнула плечом, сбрасывая руку старейшины.
— Хорошо, — еле слышно буркнула. — Но вдруг что потом — сами разбирайтесь. И меня не зовите.
С этими словами она змеей выскользнула из круга людей, только рыжим всполохом промелькнула рыжая коса.
Дальше уже было не так интересно. Несебр махнул рукой и распустил людей. Нас же забрал с собой. Дом у старейшины был больше, чем показалось сразу. Впрочем, сейчас куда больше хотелось спать, чем осматривать его хоромы. Нам выделили вполне годную комнатку со столом и широкими лавками, застеленными шерстяными одеялами. Квадратное окно в стене, через которое падал лунный свет. Явно чтобы переночевать, не больше. Но нам больше и не надо было. Сердобольная жена Несебра, пышная Тарина, накормила нас изумительной кашей с мясом и подливкой. И еще и посетовала, что мы такие тощие. Могута тихонько шепнул, что мясо можно было бы и без каши. На что получил от меня тычок в бок и совет есть, что дают.
Несебр вкратце обрисовал сложившуюся в Ушбани ситуацию. Впрочем, ничего особо нового я не узнал. Ткачиха прочно обосновалась на горе. Чтобы жить безбедно, ей нужны жизни молодых мужчин. Вот она периодически берёт лунный серп и выходит на жатву. Правда, порой ей охота поиграть. И тогда, прекрасная и юная, она спускается на землю и очаровывает всех, кто попадается ей на пути. Потом уводит за собой. И уж никто и никогда не видел ушедших.
У Зирьяны, оказалось, Ткачиха увела старшего брата. Потому девчонка так и кидается на всех. При этом на мой вопрос, почему так отреагировала на мужчин, ведь Ткачиха-то женщина, Несебр только вздохнул. Да и сказал, что всё равно все ждут, когда вернутся их мужья и сыновья. Но всё никак. Только расслабляться нельзя. Никто не знает, что удумает Ткачиха в следующий раз…
У двери Несебр остановился. Словно хотел еще что-то спросить, но потом махнул рукой.
— Спите спокойно. Пусть сны ваши будут добрыми. Утром уже поговорим, а то я уже и сам стал забывать слова на подходе.
