Перемолвившись несколькими словами с Могутой, мы тоже легли. Он, оказалось, весь день бегал по Межанску, устраивая младшую сестренку на житье. Она у него из леса, совсем неприученная, всё бы так и жила одиноко, но Могута рассудил иначе. Всё же Межанск — не последний городок, а потому и полезному тут научат, и друзей-знакомых заведет, и работу отыщет. А может, и жениха присмотрит.
Я слушал молча. Жена-волколак — ещё то удовольствие. Но некоторые любят попикантнее. Поэтому чего уж тут умничать, каждый выбирает то, что ему по душе. Тут же пришли мысли о Дивиславе, которому придётся искать свою невесту. Я поморщился. Дурацкий, конечно, способ. И брата жалко. Мало того, что отдуваться за обоих, так еще и неизвестно с кем. Ну да ладно, у меня, если что, ледник всегда готов. Да и инструмент имеется. А от материала для опытов никогда не откажусь. Знаете ли, не всегда есть время его искать.
Так за размышлениями и сам не заметил, как уснул. Спал как убитый, ничего не снилось. Но как же мало…
Странный монотонный звук, тоскливый такой, на одной ноте, не дал снова сомкнуть глаз. Я поморщился и прислушался. Откуда-то со двора, не в доме точно. Я нахмурился и повернулся на бок. Встретился со сверкнувшим волколачьей желтизной взглядом Могуты. Тот притаился, вцепившись пальцами в одеяло. О, вон даже когти выпустил.
— Что это? — одними губами спросил он.
Я приложил палец к губам и осторожно приподнялся, чтобы выглянуть в окно. Что бы там ни было, лучше не делать резких движений. А звук мерзкий какой, будто кто песню смерти затянул. Только громче и громче становится. И кажется, что воздух пропитался напряжением и тревожным ожиданием.
За окном царила ночь. Только вот луна окаянная светит так ярко, так бело, что глазам больно смотреть. Висит на сине-черном полотне неба, почти касается вершин Двурогой. Хм, а вершины какие-то странные. Серебрятся в лунных лучах, сливаются друг с дружкой полукруглым полумесяцем…
Серебро вдруг стало кроваво-красным. Звук оборвался, словно лопнула струна. А потом поднялся дикий ветер, и донесся пробирающий до костей мерзкий хохот. Окно затянуло серебристой мутью.
Земля задрожала, мы с Могутой слетели с лавок. В доме поднялся переполох, донеслись крики:
— Ткачиха. Ткачиха идёт!
— Жатва!
Ну, это святое. Стоит только подумать, что всё в порядке и можно расслабиться, как обязательно случится какая-нибудь непредвиденная гадость. Не теряя времени, я натянул одежду, Могута тоже не отставал. О нас, кажется, позабыли.
Впрочем, если у них Ткачиха любит погулять, размахивая серпом, то вряд ли им будет до путников. Ещё раз глянул в окно.
Ослепительное серебро залило весь двор. Ледяное такое, неживое, нечеловеческое. И даже мне, тому, кто сам к людям относится только немного, всё равно стало не по себе. А потом вдруг раздался дикий хохот и зловещий свист, от которого заложило уши.
Миг — серебро будто рассекло огромным мечом, и снова донеслись крики.
— Надо идти, — проворчал за моей спиной Могута. Я обернулся и заметил, что он принял волчью форму. Что ж, уж лучше так, чем ждать, пока за твоей головой кто-то придёт. А так и силы больше, и ловкости, и выносливости. И глаза горят так… Ну, в общем, будь я простым селянином, трижды подумал бы, прежде чем подходить к такому чудовищу.
В окно вдруг поскреблась жуткая костлявая рука. А потом заглянуло уродливое ссохшееся лицо. Кожа — белая-белая, растрёпанные, торчащие в разные стороны волосы. Глаза — веретенообразные черные провалы. Носа нет, вместо рта — впадина. Существо внимательно и жадно смотрел на нас.
Мне стало немного не по себе. Тут же пожалел, что, отправляясь в умрунскую деревню, не прихватил с собой оружия. Ладно, придётся полагаться только на магию. Хоть и не слишком это люблю.
Существо тем временем замерло, прижалось отвратительной мордой к стеклу. Принюхивается, гадина. Позади него мелькали светло-серые тени. Дикий вой холодил кровь в жилах. Крики не смолкали.
Послышался мерзкий скрип, и стекло со звоном осыпалось. Существо зашипело и полезло в комнатку. Я едва успел швырнуть черный шаровой сгусток. Страшный визг разнёсся вокруг. Могута весь подобрался и клацнул внушительными челюстями.
Обгоревшее существо бессильно свесилось с подоконника к полу. Запах плоти заставил поморщился. Право, в этих внезапных нападениях нет ни толики изящества. Всё ужасно безвкусно.
Ждать было бессмысленно. Могута без слов поняв мой взгляд, отшвырнул огромной лапищей труп и выскочил на улицу. Я выбрался следом. Конечно, с одной стороны, это было страшно опасно — мы не знаем, что собой представляет враг. Но с другой… можно так и не заметить, как ловушка схлопнется. Ни одной твари рядом не было, ночь как ночь. Только вот всё равно со всех сторон идёт красноватый свет. И Горе-гора словно вышла из кошмарных снов. К такой приближаться однозначно не стоит.
Или наоборот. Там может быть выход в Межанск. Обычно чем больше магии, тем более вероятно, что можно её взять в свои руки и направить в нужное русло. Ведь получилось же сбежать от Ткачихи!
