— Значит, вот эта красота неземная с рыбьими мордами зовется жнецами? — полюбопытствовал Могута, шагая рядом со мной.
Зирьяна кивнула. В сплетённом из чар коридоре она явно чувствовала себя как дома. Именно поэтому я не торопился менять истинное зрение на обычное. Кто знает этих ушбанян и из-за какого угла вынырнет новая гадость? А так, с синим светом даже ничего смотрится, вполне себе симпатичненько.
Зирьяна вдруг ухватила меня за руку цепкими холодными пальчиками и потянула куда-то вправо.
— Сюда, — глухо велела она.
Я не успел ничего и ответить, как вдруг оказался в уютной маленькой светёлке. Могута благодаря звериной реакции ни на шаг не отстал, но тут же удивлённо охнул. И было от чего. Помещение, казалось, наполнено золотистым светом. Деревянные стены, пол и потолок. Печь не выбелена, а окрашено медово-жёлтым цветом. На столе посредине стоят горшки из золотисто-жёлтой глины, никогда такой не видал. Лавка застелена будто золотым руном. В углу стоит ткацкий станок, возле него — тяжёлый сундук с огромным замком, что сияет так, словно лучи солнца на него попали.
— Меч отдай, — вдруг буркнула Зирьяна и отбросила за спину косу.
— Вот ещё, — хмыкнул я.
Нет, нападать на девицу не моих правилах, но как-то надежнее, когда в тебя стальным острием никто не тычет. Всё же полезно для здоровья, знаете ли.
Зирьяну резко обернулась, внимательно посмотрела на меня, хмыкнула.
— Тоже мне богатырь.
— И не думал, — безмятежно отозвался я.
— Ну хватит уже! — не выдержал Могута.
Зирьяна махнула рукой:
— Ладно, возьми вас Ткачиха. Садитесь. Ну, или стойте, коль ног не жалко.
И, не дожидаясь, пока мы расположимся на лавке, начала рассказ:
— Ушбань тут стоит давно. Жили мы себе, никого не трогали. До городов пока доберёшься, так можно и заблудиться. Нет, конечно, есть у нас торговцы, само собой. Но деревня больше все своих трудом живет.
Ткачиха приходит раз в половину века. Заходит в Двурогую гору, венчает её вершины серебряным месяцем, свет которого смертелен для наших мужчин. Неземной красавицей выходит из хрустальных пещер, словом ласковым заговаривает. Очаровывает несчастного и уводит за собой навсегда.
— Если она такая же красотка, как жнецы, то беда с предпочтениями ваших мужчин, — проворчал Могута.
Я тем временем внимательно осматривал комнату. Задумчиво остановил взгляд на ткацком станке. Совсем не такой, как тогда был в видении. Что так? Может, у них вся Ушбань тут ткачеством занимается? Потому его и Хозяйка Горе-горы выбрала себе на вооружение?
Я подозрительно посмотрел на Зирьяну. Она перехватила мой взгляд, оперлась о стол и сложила руки на груди.
— Не надо так, вижу, что покоя тебе не даёт. Я родом не отсюда, сам, наверное, уже догадался. А ткачество у нас по женской линии — основное занятие. Как у мужчин резьба по дереву.
Говоря последние слова, она нахмурилась, лицо будто накрыла тень. Но тут же тряхнула головой, словно пытаясь от чего-то избавиться.
— Так вот, — продолжила Зирьяна, — мои родители приехали сюда три десятка лет назад. Тогда было хорошо, никакой ткачихи не было.
— Почему приехали? — не упустил я возможности уточнить.
Однако Зирьяна сделала вид, что не услышала. Могута нахмурился, выразительно постучал когтями по лавке.
— Мы жили спокойно, — тихо сказала она. Янтарные глаза заволокла пелена воспоминаний. — Но пришла Ткачиха. Где-то уже с год как лютует. Увела… — её голос прервался, короткий глубокий вдох, — увела моего старшего брата.
Так. Кое-что проясняется, уже хорошо. Но вот всё равно…
— А жнецы… — начал было я.
Зирьяна рассмеялась холодно и сухо:
— Порой ей становится скучно. Потому выпускает своих воинов потешиться в деревню. Вот и…
Она резко провела ладонью по лицу, словно хотела что-то спрятать. Посмотрела на нас вызывающе и прямо.
— Сами видели, что творится. При этом ни одна женщина не может покинуть своего жилища. Не охотятся на них жнецы. Но и не выпускают на улицу. Сильны чары у Ткачихи. Не хочет будто, чтоб мы под ногами путались. А вот мужчины…
Я задумался. Это кое-что объясняет. Но мы и так тут задержались.
— А скажи, Зирьяна, кто плёл чары вокруг твоего дома? — поинтересовался я, в то же время усиленно прощупывая весь дом на предмет дыр в магическом плетении.
Ибо вот прям как-то даже потянуло едва ощутимым ветерком. Прям как там, у Ткачихи в гостях.
Зирьяна отошла от стола, направилась к печи.
— Отец с матерью, — неохотно ответила. — А потом уж мы с Киреем укрепляли тут всё. Родители однажды отправились в пещеры за дивными камнями. Ну и… — резкий вдох, передёргивание точными плечиками. — Сгинули. Наткнулись на ловушку. Полно там разной нечисти, вот их досуха и выпили, оставив только кости да ссохшуюся кожу.
В синем свете истинного зрения вдруг появилась чёрная дыра. Аккурат над печью. Ага, чудесно. Выход всё же имеется, просто следует его хорошенько поискать. И, кажется, сама хозяйка не в курсе. А зря, на её месте я бы так спокойно не сидел. Учитывая, что за окном бродят такие… кхм. И поди догадайся, когда они надумают сменить предпочтения от мужского пола к женскому.
