В окно вдруг кто-то поскрёбся. Зирьяна резко обернулась, в глазах появился страх. Мы с Могутой вскочили с лавки. Огромный серебряный серп разбил стекло, уродливая лапа оказалась как раз там, где мы только что сидели.
Зирьяна вскрикнула. Я рубанул мечом по лапе. Сталь аж зазвенела, перерубив конечность жнеца едва до половины. Серебряный серп со стуком упал, чудище завыло, тёмно-красная кровь хлынула на золотистое покрывало.
— Вот тебе и не интересуются женщинами, — пробормотал я, направляя поток кощеевой силы в чёрную дыру. — Хватай девчонку!
Могута не медлил, закинул оторопевшую Зирьяну на плечо. Я выпустил меч и в самый последний миг подхватил серп. Вцепился в волчью лапу и, прикрыв глаза, рванул в дыру.
В ушах тут же загремело, дыхание перехватило, а кожа будто запылала огнём. Горячий ветер бил в лицо, я зажмурился. Рядом взвизгнула Зирьяна, что-то прорычал Могута. Ничего, надо просто немного потерпеть. И будет всё хорошо. Ну, относительно.
Мысленно выстраивая дорожку до дома, я не совсем рассчитал силу. Потому когда мы рухнули на землю, то захотелось заорать. Головой приложился прилично.
Так… Гадкие ощущения пропали, остались слабость и наливающиеся синевой синяки. Рядом охнули мои невольные спутники. Одна страдальчески, другой… еще более страдальчески.
Сжав виски, я медленно сел. Открыл глаза, черные точки нахально плясали перед взором, не желая уходить. Пришлось еще раз зажмуриться.
— Где мы? — осторожно поинтересовалась Зирьяна.
Оглядевшись, понял, что мы царственно сидим в зарослях чертополоха. При этом заросли находятся как раз за нашим домом. Подхватив серп, задумчиво покрутил его в руках.
— Считайте, пригласил вас в гости. Во всяком случае, здесь нет ни жнецов, ни Ткачихи, ни прочей подозрительной живности.
Растрепанная Зирьяна озадаченно посмотрела на нас обоих и потёрла хорошенько оцарапанную щеку. Тут же ойкнула. Могута выглядел не лучше, но звериный облик немного смазывал впечатление.
Я поднялся на ноги. Прислушался. Так-так, уже услышали.
Раздался собачий лай, и через чертополоховые заросли метнулось… животное. Сплошной скелет с неприлично радостным выражением на вытянутом черепе. В холке — мне до пояса. Провалы глаз светятся мертвенно-зелёным светом. Увидев меня, радостно запрыгал на всех четырёх лапах, норовя запрыгнуть на ручки.
Зирьяна, завидев его, пискнула и рухнула без чувств на лапы Могуты.
— Костяш, — укоризненно произнёс я. — Ты напугал нашу гостью.
Тот только дёрнул ушным хрящом и даже не подумал раскаяться. Поросёнок.
Солнце поднималось медленно, красило небо сиренево-розовым, ласкало утреннюю росу, застывшую на траве.
На берегу реки было тихо. Песчаный берег пуст. Только склоняются ивушки к воде, окуная свои ветви, шепча сказки ночи.
Я осмотрелась. Никого — славно дело. Можно спокойно посидеть и кое-что вспомнить. А может, и окунуться. Река с ночи еще теплая, не продрогну. Подумав, быстро скинула сарафан, припрятав под камушком, и вошла в воду. Та тут же приняла в тёплые ласковые объятия.
Дивислав и Забава еще спали. В Удавгород мы прибыли ночью. Слава богам, быстро нашли постоялый двор. Дивислав обо всем договорился: комнатки нам дали пусть и маленькие, но очень уютные. Бесстыдник этот, правда, всё пытался ко мне пробраться да речами сладкими заговорить, однако удалось только поговорить у порога. Сорвал поцелуй и довольный ушёл. На мой взгляд, довольный, ибо ничего тяжёлого у меня в руках в тот момент не оказалось. А губы и щёки горели так, будто полночи целовал, окаянный.
Свернутая на затылке коса соскользнула к плечам, но я вовремя успела её перехватить. Нет, дорогая, сушить тебя потом хлопот не оберёшься. Вновь свернула её в узел на затылке и окунулась в воду по плечи. По телу пробежал легкий озноб. Ничего, еще разок. Вода бодрит и вливает силу. А сила сегодня очень понадобится. Дивислав настроен серьёзно, не успокоится, пока не отыщет следов друга. Да и мне здесь не прохлаждаться, а искать Леля. Забава же пока не определилась, но явно собиралась помогать мне, а не Дивиславу. Оно и ясно, подруга-то моя. Да и Леля ей жалко.
— Нельзя быть такой беспечной, — донесся вдруг из воды голос.
Я вздрогнула, окутала себя чудесницкой защитой. Да перестаралась малость — алый отблеск отразился в воде.
Послышался тихий довольный смех. То ли почудилось, что смех со странным шипением воедино соткан, то ли и впрямь так было.
— Бесстрашная? — в голосе звучало веселье.
А потом вдруг из зеленоватой воды поднялась змеиная голова, размером в два кулака Дивислава. Огромные изумрудные глаза смотрели внимательно, пристально, с едва заметной насмешкой.
Черно-жёлтая чешуя поблёскивала в рассветных лучах, дрожащие на ней капельки воды сверкали, словно маленькие алмазы.
Нападать не собирался, но и безобидным тоже не выглядел.
— Утречка раннего, краса-девица, — невинно произнёс змей, разглядывая меня. — Что-то не видел тебя ранее в этих краях.
