— Так и удивляться нечему, — ровно ответила я, скрестив руки на груди в охранном жесте. — Постоялый двор рядом, тут каждый день может приходить новая.
При этом не было и тени страха. Сама себе удивилась. Но и правда, не шло от змея ни злобы, ни умысла подколодного. Чутье меня в таких делах не подводит.
На змеиной морде появилось нечто похожее на улыбку. Змей чуть повернул голову набок, а потом вдруг оказался совсем рядом и положил морду мне на плечо. Вмиг обдало волной жара. Змей обвил моё тело до бедёр.
— Новая-то новая, — зашептал на ухо. — Да только велено мне с тобой повстречаться, краса-девица, да к Змеиному царю проводить.
Я широко распахнула глаза, охнула неслышно. Вот так да-а-а… Объявился. А змей тем временем продолжал:
— Всю тебя мне описал он, от макушки до ступней, Калина из Полозовичей. Ни с кем другим тебя не спутать теперь.
Я насторожилась, провела по чешуе кончиками пальцев, и тут же снова стало жарко-жарко. Раздвоенный язык коснулся мочки уха, вызвав рассыпавшихся по спине мурашек.
— Царь всегда дело говорит, Калина, — прошептал он. — Да ты не бойс-с-ся, зла тебе никто не замышляет. Помнит он уговор с твоей матушкой. Так что… — Змей вдруг снова оказался в реке. — Жди, краса-девица. Сегодня под вечер, после часа закатного приду к тебе. Приготовьс-с-с-ся…
И скрылся в зеленоватых водах, словно и не было. Некоторое время молча смотрела вслед, думая да соображая, к чему всё это приведёт. Потом только сделала глубокий вдох и побрела к берегу. Вот тебе и покупалась, набралась сил, называется. Подглядывают тут кругом, что ли?
Оставляя на мокром песке следы, я добралась до камня. Ухватила взятое с собой полотенце и быстренько вытерлась. Провела пальцами по волосам и нахмурилась. Вот же ж… Всё равно замочила. Ладно, высохнут. Стоило облачиться в одежду, как со стороны деревьев, закрывавших берег от дороги и домов, послышался треск. Я насторожилась, невольно сжав кулаки. И тут же чуть не рассмеялась. Да уж, встречи с водяными змеями и одновременно посланниками Змеиного царя определённо до добра не доводит. Вот, стала вся дёрганная какая-то. Однако едва из-за дерева показался Дивислав, тут же успокоилась. Только выдохнула с облегчением. Но лишь посмотрела на его лицо, как поняла, что рано расслабилась.
— Что ты тут делала? — вкрадчиво поинтересовался он, подходя ко мне и останавливаясь в нескольких шагах.
Ой-ой, а серые глаза-то молнии мечут, губы поджаты, руки на груди сложены. И смотрит как на блудную женушку, которую вдруг обнаружил во дворе у соседа-кузнеца. Неожиданно стало смешно; едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.
Пришлось даже нижнюю губу прикусить. Дивислав только вопросительно приподнял бровь. Явно не ожидал, что вместо того, чтобы испугаться, девица-краса начнет хихикать. Тьфу, теперь уже сам выражаюсь как этот змей!
— А что такого смешного, Калинушка? — вкрадчиво поинтересовался Дивислав, оказываясь ещё ближе. Так, что можно было почувствовать запах полыни. И смотреть в светло-серые глаза, что могут в один миг превратить в ледышку. Интересно, отчего так разгневался, что прям ух?
— Ты, Дивиславушка, — невинно ответила я. — Вот уж не думала, что такой чудесник из Межанска, да еще и сын Кощеев, всполошится из-за какой-то девки, пошедшей на речку окунуться.
— Ну, всё. Сил моих нет больше, — вдруг заявил он и, сграбастав меня в охапку, закинул на плечо. Взвизгнув от неожиданности, я вцепилась в его плечи и чуть было не заехала со всей силы локтем в голову.
— Отпусти меня немедленно, супостат. Я тебе не мешок с репой, чтобы так таскать!
— Нет конечно, — донесся его невозмутимый голос, — да только надо тебя как-то воспитывать. А то, знаешь ли, пока прям не знаю, что с такой женой делать.
С этими словами он бодрым шагом направился к постоялому двору, пока я набирала воздуха и думала, как бы пообразнее послать его в… да хотя бы в родной Межанск!
Даже со злости стукнула кулаком в спину, на что тут же раздалось:
— Ой, боюсь-боюсь!
И, судя по тому, как он легко нес меня, кулаками размахивать было бессмысленно. А орать взрослой девице как-то не пристало. Хотя желание было. Да и что это значит — женой?
Я похлопала его чуть выше поясницы, стараясь не смотреть на мелькающие внизу камешки и ветки на дороге — а то так и голова закружится.
— Да-да? — невозмутимо поинтересовался он.
— Спутник мой ситный, ты где за ночь жену успел раздобыть?
Мы вывернули к высокому деревянному забору, ограждающему постоялый двор от всяких лихих людей и хищников.
Конусообразные крыши горели алым огнем в рассветных лучах. Не раз от наших мужиков, что ездили торговать по всем местам, слышала, что удавгородцы покрывают их каким-то особым составом. И тогда весь город в солнечные дни будто сверкает, поражая взоры приезжих.
Тяжелая калитка со скрипом отворилась, выпуская купца и груженую телегу с запряжённой рыжей лошадкой. Озадаченно посмотрел на нас, покачал головой, выдохнул что-то вроде «эх, молодёжь» и направился по своим делам. Дивислав, зараза, спускать меня не собирался.
