– В сундуке с военным снаряжением на Бюгдей мы нашли патроны к ручному оружию. Но не само оружие. И если исходить из того, что письмо с угрозой отправил Аксель Тране, я думаю – это тот самый пистолет, – Фредрик кивнул на стол, – … из сундука Тране.
Его первой мыслью было, что сам Аксель Тране подложил пистолет. Потому что когда ты оказался в такой ситуации, что вынужден жить двадцать лет своей жизни скрываясь, то да, тогда тебе есть за что мстить. Затем его убил кто-то, видимо раскрывший его планы.
– Но зачем было Тране сначала планировать покушение, а потом отправлять письмо с угрозой? – сказал Фредрик. – Это не логично. Логично
Себастиан хмыкнул, и его рот скривился в каком-то подобии улыбки. Такую версию можно сообщить начальнику полиции.
Метель была такой сильной, что Фредрик едва различал свет из окон отделения полиции. Он опять проснулся слишком рано и, стоя у фонарного столба в парке, смотрел в темноту. В зимние ночи снежинки, падающие на шапку, на капюшон куртки, плечи и руки, создавали ощущение покоя. Когда он ловил их рукой, они оказывались едва ли больше ногтя младенца. И тем не менее они покрывали землю бескрайним белым одеялом. Ложились сугробами метровой высоты и закрашивали городские шлаки и нечистоты.
Результаты экспертизы виллы Бюгдей готовы. Аксель Тране действительно жил здесь. И долго. Его следы нашли повсюду. ДНК, отпечатки пальцев и одежда. Остатки щетины и волос в сливе. Но кроме этого, они нашли еще и отпечатки другого человека. Вряд ли их можно будет идентифицировать. Нечеткие, от довольно небольших пальцев. Женщины или ребенка.
Была одна женщина, с которой они не поговорили. Свадебный фотограф Агнес Усе. Согласно реестру населения, в этой стране есть только одна Агнес Усе. Сорок семь лет, врач в раковом отделении больницы Уллевол. Живет на Урмея, недалеко от центра. Не она ли угостила Акселя Тране инсулином? Не она ли отравила его? Фредрик подумал об иве в саду на Бюгдей. «Агнес + Аксель».
Мокрые следы в коридоре говорили о том, что не у него одного бессонница. Фредрик остановился у входа в опенспейс. Ну конечно. Одета в белый свитер с высоким горлом. Черные волосы собраны в растрепанный низкий узел, и туда-сюда водит пальцем по темной брови. Кафа сидела, склонившись над столом, и, сощурившись, смотрела на монитор. Фредрик сразу догадался, что она собиралась идти в спортзал, так как увидел полоски на ее тренировочных штанах и кроссовки кислотно-яркого цвета под столом.
Вместо того, чтобы подойти к Кафе, он поспешил к кофемашине в коридоре и вернулся с двумя чашками.
– С понедельником?
Она подняла глаза и еле заметно улыбнулась.
– Привет, Фредрик.
И до того, как он успел придвинуть стул к столу, она повернула к нему монитор.
– Узнаешь этого парня?
Фредрик наклонился ближе. От Кафы пахло сном.
– Твою мать.
– Вот-вот. Тересе Грефтинг послала мне этот файл вчера вечером. Они нашли его отпечатки в «БМВ».
У мужчины на снимке было удлиненное, угловатое лицо. Нездоровая кожа не выбрита, тупые глаза уставились пустым взглядом на тюремного фотографа. Длинные жидкие светлые волосы свисали с обеих сторон головы. Убийца с ледорубом. Вонючее чудовище, которое хотело убить его в квартире Леонида Гусева.
– Хорошо, – сказал Фредрик и уселся на стул.
Кафа была воодушевлена.
– Они все выходные работали над машиной. Тересе пишет, что похоже кто-то пытался протереть салон тряпкой, смоченной в спирту, но, видимо, зря старался. Эксперты нашли отпечатки двух человек. Микаэля Морениуса, он же владелец машины, и вот его, – сказала она, направив непокрашенный ноготь на экран. – Синдре Борх. В уличной среде известен как Каин.
– Уличная среда…
– Профессиональный преступник. Без определенного места жительства. Садился и выходил из различных учреждений до тех пор, пока не стал половозрелым.
Кафа не рискнула употребить другое определение.
– Синдре Борх вырос с матерью в Холменколленосене. Относительно благополучная дамочка, адвокат в фирме. Сейчас мертва. Десять-пятнадцать лет назад он был довольно известным рэкетиром. Осужден за разные насильственные преступления, наркотики и сутенерство.
– Это неудивительно.
– Я нашла протокол его старого допроса после изъятия амфетамина. Он тогда и сам был под хорошим приходом. Но в последние годы как будто бы успокоился.
Спиды, подумал Фредрик. Одно из худших существующих сегодня веществ. От него люди становятся психами, жестокими, непредсказуемыми, не едят и не пьют, а слезть со спидов – ад, если уже попался на крючок. Дилеры мешают эту наркоту с всевозможным дерьмом, от стирального порошка до картофельной муки, к тому же эта дрянь дешевая. Пятьсот крон налички, и скромного достатка потребитель может испытывать эти страдания с пятницы по понедельник.
– Мне не показалось, что он успокоился во время нашей последней с ним встречи.
