Леонид Гусев был прекрасным поваром и отлично делал свою работу. Но через несколько месяцев он начал отлынивать. А однажды Джавад застал Гусева за тем, что Гусев подавал бесплатную еду какому-то гостю.
– И не в первый раз, как я понял. Я сказал, что ему нельзя так делать. Но он продолжал. Опаздывал, иногда вообще не приходил. Поэтому когда… – Джавад поднял уголки рта и раскинул руки. – Расчет.
Гостем был крупный мужчина с маленькими опасливыми глазками. Приличного возраста и абсолютно лысый.
– Вы знаете его имя?
– Нет. Но это он забрал конверт с деньгами.
Джавад плечами показал, как тот вразвалку зашел в кафе. Как боксер.
Фредрик поблагодарил его и пошел к выходу. Когда он открыл входную дверь, зазвонил колокольчик, и холодный ветер подул в лицо. Фредрик остановился и сощурился от снежной вьюги. Затем захлопнул дверь и вернулся обратно к стойке. Джавад вопросительно взглянул на него. Фредрик положил перед собой визитку. Перевернул ее и показал на телефонный номер.
– Объясните, кто вы такой, и скажете, что друг русского опять нарисовался.
Мусака Джавада Джаваса оказалась не так уж плоха, и Фредрик, завидев фигуры на улице, быстро запил ее остатки чуть теплым кофе. Полутемное помещение ресторана было поделено на две части, и гостям нужно было пройти через галерею, чтобы попасть внутрь зала. Никаких других посетителей здесь не оказалось, и Фредрик сел у окна. Держа в руках пустую кружку, он ждал, когда раздадутся звуки шагов по каменному полу в переходе.
Даже через запотевшие круглые очки Юдит Йедде Фредрик увидел ее сверкающий от ярости взгляд. Быстро промаршировав через зал, она уперла руки в бока и встала перед ним. Свен был столь же невыразителен, как и в прошлый раз. Он безразлично прислонился к стене с обоями в переходе.
– Фредрик Бейер. Вы впустую тратите наше время.
Он сложил руки на столе.
– Разве закон не запрещает военной разведке в Норвегии следить за норвежскими гражданами? – он напрягся, чтобы сохранить подчеркнуто деловой тон.
– Леонид Гусев был русским.
– Но Педер Расмуссен – норвежец, – парировал Фредрик.
Юдит Йедде обернулась и посмотрела на Свена. Он вроде бы кивнул, если только это не было клеванием носом в дреме. Вдруг Фредрика осенило, что он, возможно, мог ошибаться. На первой встрече он предположил, что Йедде была вышестоящей из них двоих. Она вела разговор, в ее манере поведения чувствовалась властность. Но, может быть, все совсем наоборот.
Йедде вздохнула и стала стягивать с рук белые перчатки. Палец за пальцем. Затем сняла шаль, открыв седые коротко постриженные волосы, и стала напоминать скорее повара из телепередачи, а не агента. Медленными движениями расстегнула пальто, и взгляду Фредрика открылся облегающий, очень стильный и дорогой черный костюм. Она повернула пальто, поправив в нем плечики, и повесила на крючок у окна, положив сверху шаль. Усевшись, она слегка поддернула браслет на руке, так чтобы замок оказался под запястьем.
Фредрик уже было собрался напомнить ей, что часы судного дня тикают, и никто из них не становится моложе, когда она наконец заговорила.
– Я ведь рассказывала вам, что Микаэль Морениус в качестве нашего агента работал в Москве, да?
Фредрик утвердительно кашлянул.
– Педер Расмуссен был одним из контактов Микаэля там. Это он уговорил Леонида Гусева поговорить с нами.
Фредрик зажмурил глаза и перегнулся через стол.
– Вы… вы с ним сотрудничали? – он опасливо покачал головой. – Вы знаете, что сделал этот человек? – прошипел он.
Йедде снова вздохнула, но лицо ее осталось непроницаемым.
– Педер Расмуссен сотрудничал с нами задолго до того, как его осудили за убийство жены. Расмуссен – фармацевт по образованию. Он был в Москве директором завода по производству лекарств и хотел обосноваться там, – рассказала она.
Надо же, директор.
– Люди на таких должностях могут иметь информацию о тех, кто может быть нам полезен. Поэтому вполне естественно, что мы… присматривали за ним.
– Он был шпионом?
Она покачала головой.
– Сегодня такие понятия имеют незначительную ценность, Бейер. Он выполнял свою работу, для своего работодателя. Мы никогда не давали ему заданий и не платили зарплату. Но он сообщал нам о том, что видел, о людях, с которыми говорил и которые могли представлять для нас интерес.
Она холодно улыбнулась.
– Все это делают. Во всех странах, во всех больших компаниях. Можете называть это частью расширенного общественного договора.
Слова, подумал Фредрик. В наши дни все можно свести на нет, выбрав нужное слово. Шпион и убийца? Нет, услужливый гражданин, как оказалось.
– После того, как Расмуссен вернулся в Норвегию, Микаэль не связывался с ним. Думаю, Микаэль даже не знал, что тот сидел в тюрьме, до того, как Расмуссен прислал ему письмо. В нем он утверждал, что знает российского гражданина, обладающего информацией, угрожающей государственной безопасности Норвегии.
Йедде взяла замочек на браслете и с силой почесала им запястье.
