Оценивающе взглянул на илийку и закрыл глаза. Как же противоестественно воспринимать эту девушку как медика. Надо же, военный медик – не мужчина. Вот только вице-адмирал уверял, что ему не страшно доверить свою жизнь этой девчонке. Да и мой кровный брат не оставил бы меня лечить непроверенному медику.
– Промывай.
Я приготовился чувствовать боль: девчонка мне ее обещала. Собирался принять как должное и, не упав в грязь лицом, с достоинством выдержать это испытание. Почувствовал легкое прикосновение чего-то влажного к коже, но боли при этом не ощутил, лишь мимолетное пощипывание, а чуть позже слегка ощутимое покалывание. Шли минуты, я продолжал чувствовать прикосновение теплых рук к своей коже, и то, что с моей раной проводят некие манипуляции, вот только все было совершенно безболезненно. Что она вообще делает? Открыл глаза и приподнял голову.
– Лежи спокойно. Я скоро закончу спаивать края.
Спаивать края?! А как же промыть рану? И глядя на чистую кожу вокруг раны и ее краев, которую на четверть прикрывал медицинский прибор, я понял, что промывание мне все-таки сделали. Но почему тогда я ничего не чувствовал?
Медик перевела взгляд на мое лицо, и тихо хмыкнула.
– Что я, по-твоему, изверг какой, чтобы не обезболить твою рану?
Она что мысли читает? Но по всему выходило то, что это я потерял контроль над своими эмоциями. Миг, и я вновь собран. Но что могу сказать, я был приятно удивлен. Теперь понимаю, почему вице-адмиралу Броку не страшно доверить ей свою жизнь.
Еще несколько минут, и медик убирает свой медицинский прибор.
– Ну, вот, готово, а ты боялся.
– Я не боялся, – вырвалось у меня.
Смотрю на нее, а она по-доброму улыбается, точно я несмышленый ребенок, а не воин уже не раз познавший, что такое раны. Вот только от своих фраз, которые произношу так необдуманно, что-то действительно чувствую себя юнцом. Она же специально подначивает меня, чтобы отвлечь от происходящего.
– А теперь, давай обработаю твое предплечье.
Мимолетно взглянул на него. Синяки однозначно проступят, но я не девица, кожа которой должна быть гладкой и нежной, а никак не в синюшных пятнах.
– Пустяки. Обойдусь.
Алиша Крайн
За недолгую карьеру военного медика у меня уже был опыт по лечению ран калитианским военным, полученным ими в битве с вингардцами. Они тоже не воспринимали меня всерьез как медика, считая, что как увижу открытую кровоточащую рану, так сразу в обморок и упаду. Но то были простые военные. А сейчас передо мной оказался совсем непростой пациент: не каждый день приходится лечить представителя императорской семьи Калитианской Империи.
Когда выскочила с гравой из челнока, я сразу опознала и адмирала Ортэла, и наследного принца империи. И от вида его окровавленного тела, сознание окатило липким страхом. Неужели опоздала? Если все так, то этот инцидент станет самым худшим развитием событий между космическими секторами и повлечет за собой непоправимые последствия для всего Илийского Союза. Но в глубине души все же теплилась надежда на лучшее. И к счастью она оправдалась: калитианин был еще жив.
Бегло осмотрев его тело, сразу отмела большую внешнюю кровопотерю, ведь кровь на одежде в таком количестве была не столько от человека, сколько от животного. Отметила основные полученные ранения по виднеющимся характерным разрывам спецкостюма на груди, уходящим вниз и вбок с левой стороны. Для моего профессионального взгляда это не выглядело хорошо, хотя и не было таким критичным. Но приступить к лечению предстояло незамедлительно. Ведь еще неизвестно, какие внутренние переломы и вызванные ими разрывы с кровотечением мог получить калитианин в схватке с гироном. Как неразумно он себя повел, как глупо подставился. А сопровождающие его в этой охоте, о чем только думали они?
Мне предстояло просканировать тело своего пациента, вот только до него еще нужно было добраться. Разрезать броню спецкостюма не выйдет, только аккуратно снять, чтобы не потревожить лишний раз раненого калитианина. Но мой пациент имел на этот счет свое мнение.
