Калужский вариант полностью

Солипатров. Думаю, что это искренние и серьезные размышления. Серьезно мыслить еще не значит интересно для всех писать. Я это понимаю. Но считаю, что даже ошибочные мысли, если только они не предельно глупы и наивны, имеют право на существование. Они будят мысль читателя, заставляют глубже заглянуть в проблему, искать контраргументы. Болеющим тем же, чем и я, будет интересно меня выслушать. Я сам с интересом слушаю любого, если у него есть что сказать. Думаю, мне и самому, если повезет, будет интересно прочитать мои записки лет через двадцать пять, а внукам моим и подавно... Вы, конечно, не поверите, но я скажу, что меня не интересует, напечатают ли меня, будут ли цитировать мои заметки сегодня. Конечно, приятно сознавать, что часть твоих мыслей интересна даже людям, по горло занятым, современникам, не хуже тебя самого знающим жизнь. Но я в этой своей деятельности хочу занимать лишь ту ступеньку, которой достоин, и ни на сантиметр выше.

— Как вы пишете?

— Я не могу сказать, как я пишу. Я прихожу домой и, если у меня есть мысли, сажусь и пишу. Сравнить мне не с чем и не с кем. Понимаете, во мне как бы живут два человека. Один смотрит глазами, отмечает что-то интересное. А другой человек говорит: ну, раз тебе это интересно — запиши. И я пишу...

— В заметках ваших часто встречается выражение «чувство хозяина». Это довольно распространенная фраза, многие так говорят. Что за чувство? И как его воспитать?

Солипатров. Мало сказать: вы хозяева. Хозяин тот, с кем считаются, кто участвует в управлении делом. Не только в исполнении какой-то работы собственными руками, а еще и в обдумывании ее, подготовке — словом, именно в управлении. Там, где это есть, есть и чувство хозяина.

Данилов. Это сложное чувство. Оно не каждому дано, и не каждый на него решится.

Солипатров. Чувство хозяина приходит, когда человек добровольно, с удовольствием берет максимально трудную для него самого работу или задачу и когда при этом ему не очень мешают. Или мешают, но не настолько, чтобы он не мог преодолеть сопротивление. У каждого человека есть своя крейсерская скорость в жизни и работе. И если его начинают подгонять, он не почувствует себя хозяином. Вообще, к чему подгонять человека? Я думаю, не надо подгонять, не стоит. Нельзя и притормаживать: он может почувствовать себя лишним, подумать, что его работа не нужна. Какое же здесь чувство хозяина?

— Что способно привнести в жизнь рабочего интерес, разнообразие, увлеченность?

Данилов. Изобретательство! Это такой мотор — кого хочешь увлечет.

Солипатров. Чувствуется, что Данилов любит изобретать, любит изобретателей. Только одно хочу заметить: не всякий человек — потенциальный изобретатель. Есть художники в душе. Есть экономисты в душе. Есть, ну, можно сказать, русские мужики, которые хотят сделать хоть телегу, но чтоб она осталась в веках!..

...Вот это самое место — насчет телеги — мы несколько раз прокручивали за монтажным столом. Очень уж мне нравилось, как сказал Солипатров. Головой по-бычьи мотнул, руки выставил вперед, пальцы сжаты в кулаки, тряхнул кулачищами — вот, мол, какие мужики!

Теперь особенно бросилось в глаза: на редкость они непохожи между собой, наши герои. Данилов почти все время улыбается, рассуждает обо всем с юморком. И совсем иной Солипатров: этот мыслит, как выражаются кинематографисты, «прямо в кадре», с напряжением, скулы ходят туда-сюда, большие руки помогают рту выталкивать слова, которые вылезают, похоже, со скрежетом, зато каждое, как кусок гранита, падает на слушателей тяжело, весомо.

Здесь приведены лишь небольшие фрагменты наших киноинтервью, и далеко не все, что мы записали, уложилось в регламент картины — всего один час. В фильме «Хочу сказать» есть и другие герои, в частности ленинградец, токарь-карусельщик с «Электросилы» Юрий Клементьевич Сидоров. Сквозным действием через весь сюжет проходит рабочий разговор в 32-м цехе Ленинградского станкостроительного объединения имени Я. М. Свердлова — том самом, где сборщики в числе первых в стране перешли на бригадный подряд с оплатой по конечным результатам. Это был один только цех большой фирмы, и не было у них советов бригадиров, многого не было из того, что встретилось позже в Калуге, но тем не менее совсем не так, как при индивидуальной сдельщине, выглядела здесь способность рабочих управлять, влиять на ход производства, и чувство хозяина — Солипатров мог убедиться — присутствовало вполне.

Борис Федорович Данилов предстал передо мной все таким же бодрым, молодым — в его-то годы! По-прежнему деятельным, неугомонным. Сообщил, что книжка вышла, протянул ее. На коричнево-белой обложке художник изобразил символы конструирования. Неужто та самая?

— Она!