Я навсегда запомнил эти мгновения, которые показались мне вечностью. Сперва не было страшно совершенно, но затем меня пробил ледяной пот. Я слышал, как ловко Александр натягивает тетиву, слышал, как чуть скрипнул сам лук. Я чувствовал на себе цепкий взгляд, взгляд существа, которое в меня целится. Самым главным было не сорваться прочь, не попытаться увернуться. Я бы и не успел, наверное. Затем я услышал почти неразличимый “теньк” тетивы и закрыл глаза. Мне повезло, что стрела была с гуманизацией - иначе, я бы был трупом. Тяжёлый, быстрый, прямой удар прямо под левую лопатку, от которого перехватило дух, от которого боль разлилась по всему телу, а я с хрипом приземлился на колени. Это было больно, но не настолько, чтобы я начал ругаться и кричать. Больше было страха, который никак не хотел покидать меня. Я чувствовал себя жертвой. И я запомнил это чувство, чтобы теперь ни с чем его не спутать. И я был благодарен Александру за столь меткий, столь поучительный выстрел. Теперь я знал, как я должен научиться стрелять.
Чем холоднее становилось, тем жёстче были тренировки, чтобы не замёрзнуть. Я сбивался со счёта, не мог понять, кто я и где я. Для меня теперь существовали только удары меча, свист стрел и сосредоточенность. Тело моё жаждало всё новых тренировок, начинало впитывать в себя знания, как губка, и Эрик был доволен этими результатами. Я же не считал их особенно удовлетворительными. Мои собственные движения казались мне грубыми, резкими, неправильными, точно рубил топором, а не танцевал, как просил Эрик. Тот, видимо, это понимал, а потому всё реже поправлял меня на тренировках, рассчитывая на мою собственную интуицию, и это было намного приятнее и, можно сказать, проще. Я не щадил себя совершенно. Стрелял из лука до тех пор, пока не переставал чувствовать пальцы, крутил вольты и пируэты, пока не падал в снег совершенно без сил. И читал, если не мог уснуть, а это происходило всё чаще. Словно бы некоторое предчувствие щекотало мне нервы, но ничего не происходило. Однако, Павший молчал вот уже несколько дней, и это было подозрительным, хотя не могло не радовать меня. Голова переставала болеть, и я проваливался в сон даже без чтения, но даже там меня преследовало беспокойство, страх. Я должен был обратить на это внимание, сказать Эрику, но моя самонадеянность в очередной раз не сыграла мне на руку.
После недолгого отдыха в один день Эрик решил устроить забаву - напустил на меня Александра с Максом, выдав мне две сабли, а Линду заставил стрелять по нам. Сперва это было очень даже трудно - мне следовало следить за всеми тремя, чтобы не дать коснуться себя их саблям, чтобы не дать стреле оставить на мне синяк. А после четверти часа, когда близнецы стали выдыхаться, я вошёл в раж - сам переходил в атаку, не замечая, как свободно кручусь меж ними в пируэтах, как невольно начинаю смеяться от непонимания и разозлённой сосредоточенности на их лицах. Я понимал - несколько дней, может, две недели, и Эрик выпустит меня отсюда. И я смогу продолжить свой путь. Я раздухарился, не сдержался, попал Максимилиану по руке, и он с криком отскочил назад. Эрик поднял руку, призывая нас остановиться. Я тут же принялся извиняться, убирая тренировочные сабли в ножны на спине, которые для меня отыскали эти чудесные создания.
- Прости, Макс, прости, - бормотал я, подходя к парню и виновато опуская взгляд. - Я слишком увлёкся, прости.
- Не извиняйся перед ним, Льюис. Виноват тот, кто не заблокировал удар, - остановил мои рулады Эрик, осматривая руку сына. - Всего-лишь крепкий синяк будет - не больше. Ты же знаешь, этим не отрубить конечность, не проткнуть насквозь. Максимум, что ты можешь устроить ему - перелом. Но у этого барана кости крепче стали!
Мы посмеялись и продолжили тренировку в обычном режиме. Они встали в ряд передо мной на приличном расстоянии, вручили мне лук и завязали глаза. С одной стороны, знак доверия, что я не разочарую их стометровым промахом и не попаду по паху, например, с другой стороны - издёвка. Я только-только пристрелялся, привык, забыл о боли в пальцах благодаря специальным перчаткам, а они требуют попадания по цели с закрытыми глазами.
