– И намёк, и посыл, – улыбнулся мой милый хранитель и загнал меня в очередной шатёр, наполненный изысканными тканями и одеждами, при виде которых у меня начинали трястись поджилки. Я всегда испытывал какой-то непонятный страх перед такими «магазинами», а теперь, в незнакомом мире, тем более. – Так, мальчик мой, давай-ка тебе быстренько подберём одежду, а потом я поведу тебя кушать. Тебя наверняка стошнило после Туннеля.
Он ворковал столь нежно, что мне становилось ещё тяжелее, но противостоять животному обаянию этого искусителя с многовековым опытом я совершенно не мог, а потому кивнул и направился туда, куда меня направил Аэлирн. Следом пёрся Виктор – я всем своим существом чувствовал его тяжёлый взгляд на моей спине и удивлялся, как у меня ещё дырка в теле не образовалось дополнительная. Это было даже как-то… больно. Павший оперативно провёл меня по магазину, всунув в руки поверх доспеха несколько рубашек, жилеток, сапог, брюк и плащей, а потому я двигался под конец почти что наугад, на голос милого хранителя. Впрочем, когда меня начали раздевать его умелые пальцы, всё стало неважно. Мне стало страшно и стыдно перед братом, потому что тело моё реагировало недвузначно на едва ощутимые прикосновения Аэлирна, всем своим видом демонстрируя то, как мне приятно и хорошо. Кинув на пол доспех и тряпки, я воззрился на Павшего с желанием как минимум придушить, но он без лишних слов принялся напяливать на меня светлую рубашку, совершенно не слушая, что в эти мгновения желаю я сам. Впрочем, очень скоро возмущаться я перестал – поглядел на себя в зеркало и потерял где-то в прошлом возможность говорить. Я не знал, кто был этот встрёпанный и немного напуганный принц в зеркале, но себя я в нём не узнавал – кружева и широкие рукава светлой рубашки были тонко подчёркнуты чёрной жилеткой с серебристой вышивкой, вьющейся вдоль краёв ткани без пуговиц и шнурков; мягкие свободные тёмные брюки были заправлены в тёплые сапоги. Впрочем, я почему-то был уверен, что они и в тепле будут неплохо служить – несмотря на мех, которым они были оторочены, они были тонкими и очень удобными. Но когда Аэлирн закутал меня поверх этого в плащ, закрепив его на шее застёжкой с крупным самоцветом, скорее всего топазом, я почувствовал себя капустой.
– Ты превратил его в принца раньше времени, адское отребье, – сухо бросил Виктор, до того тихо стоявший тут же, прислонившись плечом к стен слева от зеркала. – Вампиры ищут его всей бандой и вряд ли отпустят живым уже – вы их здорово потрепали в Фэрбенксе. А в таком наряде только принцу и ходить. И если мы поедем по дороге, то они легко нас найдут.
– А ну ка ша, сынок. – пригрозил Аэлирн пальцем, тряхнув головой и яростно зыркнув на вампира. – Я не горю желанием кутать своего Льюиса в тряпки или лохмотья, в которые закутан ты. А ещё я не хочу, чтобы он замёрз. Если будет нужно – я самостоятельно оторву голову императору Тёмных. Уж больно он заигрался. А теперь – веди его в трактир, а я расплачусь.
Павший резко развернулся на пятках и растолкал задремавшего на тканях гнома, а затем, сияя улыбкой, принялся плести какую-то чушь, показывая на меня. Не дожидаясь окончания разговора брат крепко взял меня за руку и повёл прочь. Сперва я думал, что он назло Павшему поведёт меня дальше, но через пару минут мы в самом деле оказались в дымном, шумном трактире. Бурча себе что-то под нос, вампир с видимым недовольством плюхнулся за один из замызганных столов, скинул с себя подранный и запылённый плащ, а затем рявкнул что-то, но на этот звериный рык тут же явилось две милых пухлых официантки. Они были коренастыми, плотно сбитыми дамами в немного грязных от жира и приправ когда-то жёлтых платьях и белых передниках. Курчавые рыжие волосы нельзя было удержать ни одной лентой, хоть дамы и пытались. Хоть у них и были чуть приплюснутые, веснушчатые лица, они были почти что милыми. Возможно, на вкус гномов даже красивыми, но о вкусах гномов я не ведал, а потому тихо устроился напротив брата, пытаясь выпутаться из плаща. Что удивительно, даже несмотря на несколько слоёв одежды, мне не было жарко – легко и свободно. Пока Виктор называл что-то дамам и мрачно поглядывал по сторонам, явно выискивая врагов, я достал подаренную мне трубку и принялся набивать её табаком. А вот для того, чтобы раскурить её, потребовалось немало сил – я уже и от свечи пытался прикурить, и пальцами щёлкал, но только яростное пламя вырывалось из ладоней, а потому я было отчаялся, но Виктор поднёс ко мне горящую длинную спичку. Чуть улыбнувшись и зажмурившись, я принялся тщательно раскуривать своё удовольствие, то и дело причмокивая губами – табак был сладким, пряным, и курился на удивление легко. А пока я любовался рыжевато-алым тлеющим табаком, ко мне тихо подсел брат, а затем почти что нежно обнял и прижал к себе.
– А я думал это никогда не случится, – довольно и беззлобно прошептал я, утыкаясь носом в шею брата и приобнимая его одной рукой в ответ. – Я так скучал по тебе, Виктор.
