Размышлять было некогда, и я двинулся вслед за остальными всадниками, но обнажать Саиль не стал, как мне посоветовал Аэлирн, одолжив мне свой клинок. После эльфийской сабли этот меч казался мне просто невероятно тяжёлым! Но у меня не было нужды использовать его, разве что только для защиты, а потому я то и дело подгонял коня, стараясь увидеть хоть что-то сквозь облака пыли и всё не прекращающийся ураган, от которого с лаш-шиар слетали тучи листьев, принимаясь с удовольствием хлестать по лицу. Мне начало казаться, что звуки боя остаются где-то позади, как резко у меня выбило из груди дух — конь навернулся, я вылетел из седла, как пробка из бутылки, и прокатился несколько метров по земле, радуясь тому, что хватило мозгов выпустить меч, иначе бы напоролся на него и всё тут. Глупая смерть не для королей, в конце концов. Кашляя, отплёвываясь от пыли, я приподнялся на руках, тряхнул головой, пытаясь подавить звон в ушах, а после смог только жалко пискнуть — чья-то огромная лапища перехватила меня за правую щиколотку и вздёрнула вверх. Зловонное дыхание ударило в лицо, и кашель с новой силой сдавил горло, а все силы уходили на то, чтобы понять, что вообще происходит и какой умник решил меня так схватить. Однако, умник оказался мне более чем знаком, по крайней мере, он был одним из тех, кто вёл на меня весьма интенсивную охоту. Великан осклабился, я криво улыбнулся в ответ, но, прежде чем тот принялся отгрызать от меня куски, выхватил из небольшого крепления сзади на поясе короткий отравленный клинок. Он не был предназначен для открытого боя, но применять его в подобных случаях я бы порекомендовал. Дёшево и сердито. Мне лишь страшно повезло, что великан был неповоротлив и упивался своим триумфом: наконец-то схватил вертлявого короля Светлых. Спасибо хоть, что не за хвост, а то с него бы сталось, я уверен. Когда он завопил, а вопль его перешёл в бульканье и хрип, оставалось только вовремя сгруппироваться и не дать себе упасть головой в землю. К счастью, это было легче, чем например, произнести официальное приветствие на староэльфийском языке.
Пыль и вопли вокруг сбивали с толка, не давали сосредоточиться и уж точно не помогали сориентироваться в пространстве, что уж говорить о том, чтобы понять, кто свой, а кто чужой. Лихорадка битвы кружила вокруг подобно жадному коршуну, искала новую жертву, и я совершенно не хотел становиться одной из них, но, кажется, было слишком поздно, потому что когда из круговорота на меня вдруг вылетел молодой дроу с перекошенным от ужаса лицом, я кинулся на него с голыми руками и опрокинул на землю. Бил его по лицу крепко сжатыми кулаками, выкрикивая проклятия и ругательства, изо всех сил прижимал коленями его руки, а затем схватил за грудки и как следует тряхнул, приложив затылком о землю:
- Где ваш Император?!
Дроу просипел что-то и плюнул в мою сторону, но на его счастье промахнулся. И экзекуция продолжилась. Костяшки болели даже несмотря на то, что руки мои были покрыты перчатками из дублёной кожи, я знал, что под ними кожа начинает сдираться, однако это было не тем, что могло остановить меня. Бил его и бил, пока наконец не выловил из жалобного скулежа и воплей «тронный зал». Этого было достаточно, чтобы прекратить его мучения навсегда. Со сладостной дрожью я вслушался в хруст его шеи, а затем вскочил на ноги и метнулся вперёд, спотыкаясь о тела, врезаясь в сражающихся и щурясь, отгоняя пыль от лица. Высоко, там, куда пыль не доставала, я увидел стены замка, и рванулся вперёд, кашляя, отплёвываясь от грязи. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди засел раскалённый уголь размером с кулак. Он прожигал всё вокруг себя, воспламенял кровь, и мне казалось, что он начинает пробираться всё выше, пока наконец не достиг головы. И тогда стало слишком поздно что либо менять. Веки прошило жаром, дёсны невыносимо горели, а из груди вместо хрипов вырывалось рычание, глухое, гортанное, гулкое. Силы наполняли тело не по моей воле, но я знал, кому она принадлежит, и мог лишь надеяться, что этому кому-то хватило ума дождаться меня и не лезть в бой самостоятельно. Кости ломало, но не так, как я уже привык за время долгих и частых битв, во время которых я глотнул не один литр крови, а лишь частично. Это не могло остановить меня, давало сил рваться вперёд, уже не обращая внимания на творящийся вокруг кровавый бардак. Наши маги сделали правильный, хороший ход, вызвав смерч, однако они этим не только освободили нам дорогу, но и вызвали настоящую сумятицу — ничего не видно, звуки приглушены, и чёрт поймёшь, кого надо убивать. Поэтому вокруг была не битва, а потасовка, вроде кулачных боёв, которые любят устраивать пьяницы в тавернах, желая разжиться парой монет на выпивку, да прославиться непобедимым силачом. Однако здесь вопрос стоял не о кружке эля и не о железных мускулах, а о жизни. Как ни странно, никто из тех, кто пошёл на войну, не желал умирать.
