Словами он бил уверено и легко, с простотой и жестокостью. Я понимал их причину, понимал мотивы, но это не облегчало и не уменьшало ту боль, которая вгрызлась в самое существо меня. И любопытство, пробуждённое этой жестокостью заставляло меня желать узнать: а больно ли ему говорить подобные слова? И если да, то насколько сильно? Корчится ли он внутри от этой боли, как червяк, в которого внезапно ткнули тлеющей сигаретой? По телу прошла дрожь, и я схватил мужчину за кисть, стиснул так, что даже мои собственные пальцы заболели, я хотел услышать треск костей, но вовремя остановил себя, не стал смотреть в глаза Аэлирна и просто поглядел в сторону реки, которую отсюда было восхитительно видно:
- А я не отпускаю тебя. Понял?
- Понял. Вот только королевству легче от такого не станет. Разве благородный король не должен пожертвовать собственными интересами, какими бы личными они ни были, ради спасения собственных людей и самого королевства?
- Кто сказал, что я не буду жертвовать?
Приятное удовлетворение согрело меня изнутри, когда я уловил его ошеломлённый взгляд, полный возмущения. Как же, дам я тебе строить из себя героя в одиночестве! И я лишь сильнее стиснул кисть мужчины, чувствуя, как дыхание становится глубже, спокойнее, сердце начинает биться размеренно и умиротворённо.
- Я заплачу цену, Аэлирн. И если ты хочешь — отправишься вместе со мной. А нет, я освобожу тебя и передам венец. Всё просто.
Некоторое время Павший всё так же стоял, глядя на меня и пытаясь найти слова, которыми можно вооружиться и отбить мою внезапную атаку, но, видимо, они не нашлись, хотя я представлял, какое их великое множество. Мы присели на землю на склоне, и я знал, что пытаемся разглядеть одно и то же — Беатор. Как же далеко мы ушли от дома, как удалились от родных земель и спокойствия эльфийских лесов. Вокруг же такая враждебная природа, сама аура этих мест внушает страх и беспокойство, заставляет думать о Тьме, а это пагубно для кого-то вроде меня и Аэлирна. Особенно для нас, тех, кто отравлен Тьмой. Павший и оборотень с кровью вампира в своих жилах пытаются победить Императора Тёмных, что может быть забавнее в этих землях? Само воплощение иронии, какое только можно найти. Солнце ползло всё выше и выше, вокруг опускался купол, не дающий просочиться прочь магии, крепкий, наложенный многими умелыми, опытными магами. Мне вспомнился Сайрус, который, кажется, целую вечность назад орал на меня в ставке из-за того, что я «обвенчал» его слугу с «оруженосцем». Наверное, этот изуродованный, глубоко несчастный эльф тоже там, вкладывает свои силы в то, чтобы открыть нам проход к смерти, которой они почему-то не видят. Они верят, что Тёмные истощены, что они прячутся от нас, боятся. Истина же была проще — за то время, пока мы боролись с выдуманными опасностями и невзгодами, они жили спокойно, накапливали мощь, набирали силы, воинов, с ехидством наблюдая за нами. Конечно, мой побег и обнаружение Саиль сильно им спутало карты, но мой отец, видимо, слишком хороший картёжник и игрок в целом, чтобы долго зализывать одну рану и трястись над одним поражением, даже если и сильным.
- Каковы твои силы, Павший? - тихо спросил я, разглядывая кольца на пальцах, принимаясь то и дело покручивать их, постукивать ими друг о друга и прислушиваясь к магическим импульсам вокруг. Мне бы присоединиться, попробовать помочь и поддержать, показать, что король рядом, но я этого не делал. Силы могли понадобиться несмотря ни на что.
- Какая теперь разница? Всё равно они запрещены на официальной дуэли с Императором, - с безразличием проговорил мужчина, теснее складывая крылья, я слышал их шелест.
- А я не про дуэль. Я про ту армию, которая ждёт нас по ту сторону ворот.
- Силы… силы. Достаточно, чтобы убить сотню, две, максимум полтысячи Тёмных разом, но это будет всего один мощный удар. Тебе самому я мало чем помогу, Льюис. Тело дорого стоило нам обоим, хоть и принесло много… хорошего.
