К тому моменту, как солнце начало стремительно клониться к горизонту, Валенсио чувствовал себя абсолютно выжатым и разбитым. Он перебирал свитки и щурил усталые глаза, пытаясь собрать воедино всё, что выслушал от своих собратьев, но груз, давящий на плечи, ответственность и горе, разом свалившиеся на него, не давали разглядеть картину полностью, голова и вовсе была чугунной, но ещё ждала не долгая, но утомительная церемония, в которой заключалось слишком много слов и так мало дел. Собрав все записи, эльф покинул тронный зал и отдал распоряжение слугам провести последние приготовления к посвящению в рыцари Лаирендила, затем неторопливо дошёл до собственной комнаты и с тихим вздохом шагнул в полумрак. Одна свеча горела у изголовья измятой кровати, смятые листы и одежда валялись здесь вперемешку так, что и пола не было видно, лёгкий, прохладный ветер задувал в помещение через узкую щель приоткрытого окна, принося свежесть и влагу. Приоткрыв один из ящиков стола, мужчина осторожно сложил в него все свитки, затем поднял взгляд на зеркало и поджал губы. Бледная тень в отражении вовсе не походила на того Главного Советника, что он помнил, даже не на того, что несколько месяцев назад в этом самой спальне сблизился с королём. Даже так: вот уж на кого, а на него эльф вовсе не походил.
Некоторое время мужчина продолжал с тоской и злобой глядеть на зеркальную поверхность, после отвернулся и принялся торопливо раздеваться, не обращая внимания на потрескивание ткани под ногтями и подрагивающими пальцами, на горящую от резких движений кожу и клочок выдранных волос. Юноша, которого король повелел сделать рыцарем, выглядел простоватым, но абсолютно ясно было всем, кто на него глядел: и в его душу Эмиэр успел заронить симпатию, любовь, которые затем проросли чёрным деревом тоски, боли и неукротимого желания отомстить. Всё вместе это могло дать ужасные плоды, и Валенсио прекрасно понимал, на ком будет ответственность за происходящее, кто должен контролировать их всех, не дать впасть в отчаяние, но направить по лучшему пути. Главный Советник не задавался вопросом, кто же будет поддерживать и направлять его. Для себя он уже давно определился, за кем пойдёт и чью волю выполнит, однако теперь Эмиэр был мёртв, но это не снимало с Валенсио его долг.
Эльф медленно и неохотно застёгивал мелкие пуговицы белоснежной рубашки с кружевным пышным воротником, потупив взгляд в пол и повторяя едва уловимым шёпотом слова клятвы, данной, когда Король взошёл на трон. Вспоминал его пустой взгляд, подёрнутый мучительным, решительным намерением, правильные, чересчур правильные движения и слова. Пытался сравнить себя с ним, но был не в силах, как никто из ныне живущих. За рубашкой последовал расшитый жилет и брюки, на поясе которых эльф закрепил ножны, на плечи накинул длинный светлый плащ с широкими рукавами, не обращая внимания ни на что вокруг. А солнце медленно погружалось за горизонт, и время церемонии неумолимо приближалось, не давая больше шансов на промедление, сколь страстно ни желал Валенсио забраться под одеяло и проспать пару дней, покуда не пройдёт дождь, пока небо не очистится от тяжёлых свинцовых туч. Медленно открыв уже твёрдыми руками дверцу в стене и почувствовав короткий магический укол, Советник извлёк под блеклый свет свечи венец регента: точная копия королевского, сделанная из меди, но теперь знак власти вызывал у него отвращение, жгучее и яростное. Небрежно водрузив тонкую корону на тёмные волосы, распущенные и тщательно расчёсанные, мужчина захлопнул дверцу тайника и, бросив мимолётный взгляд на собственное отражение, решительно покинул собственные покои.
