Каждый его шаг отзывался в голове страшной болью, желание скинуть венец и броситься из окна башни всё крепло, но камни замка охлаждали слепую боль старца с телом юноши. Крытые галереи пролетали мимо, и казалось, что даже цветы на стенах вянут без своего Короля, оттого злость становилась лишь сильнее: даже эти чёртовы растения напились его силой и теперь тосковали. «Надо попросить друидов, чтобы разобрались с этой хворью. - Мрачно отметил про себя эльф, завидуя, что с ним не смогут сделать то же самое, не прогонят из его снов спокойное, безжизненное лицо молодого оборотня с сединой на висках. - И много снотворного из лесных ягод для меня. Кажется, оно отнимает все сновидения и дарит хороший отдых». За спиной остался зал правосудия, облицованный белым мрамором, от которого при ясном солнечном дне болели глаза, следом по правую руку мелькнул тихий внутренний сад с небольшим фонтаном, изображавшим прелестную эльфийку, из рукавов которой выливались серебристые струи воды. Здесь часто любил сидеть Эмиэр, перелистывая страницы многочисленных книг столь быстро, что Валенсио не сразу поверил, будто бы оборотень в самом деле читает и запоминает прочитанное. Но юноша в самом деле был необъяснимым и прекрасным созданием. До крови прикусив губу, Главный Советник ускорил шаг и вскоре оказался подле Зала Славы. Возле дверей уже стоял молодой рыжий оруженосец, бледный и наполненный усталостью, вместе с ней — мрачной решимостью. Хоть они уже и виделись этим днём, Советник коротко кивнул эльфу, позволив, но скорее заставив, себе улыбнуться и коротко коснулся ладонью плеча Лаирендила. Распахнув деревянные двери, в отличие от прочих, не украшенные цветами и резьбой, он вошёл в помещение.
Залом это место трудно было назвать кому-то, кто рос в замках и дворцах, и подобные места ассоциировались скорее с высокими потолками, теряющимися в полумгле, колоннами и множеством скамей для гостей, но только не здесь. Единственное, что тут было воистину огромным — по меркам самого зала, конечно, - это окно, занимавшее всю стену, и последние лучи заходящего солнца ярко светили в него, преломляясь и становясь лишь ярче, заливая кровавым светом всё вокруг. Несколько тонких, как молодые яблони, колонн здесь в самом деле было, но это скорее дань роскоши и красоте, чем в самом деле нужный элемент интерьера, раздумывал Валенсио, идя мимо Советников и представителей знатных домов к небольшому возвышению, на котором уже установили три широких чаши на высоких витых серебряных ножках. Пройдя к ним и мигом отвернувшись, повернувшись к Светлым лицом, Валенсио набрал в лёгкие воздуха. Прохладный и влажный, он успокаивал, охлаждал разгорячённую от быстрой ходьбы, едва не бега, и горестных мыслей кожу, а вместе с ней и душу. Здесь не стояли скамьи и не горели факелы, но на колоннах виднелись хрупкие кристаллы, которые во тьме начинали слабо светиться и уже начинали разогреваться, и видеть их свет в эту ночь Советнику хотелось меньше всего. Лаирендил медленно, словно сомнамбула, прошёл к нему и медленно опустился на одно колено, покорно склонил рыжую голову.
С того момента, как Валенсио прочитал волю Короля, он не переставал думать о том, что будет говорить здесь, посреди знатных особ, что остались в городе и не пожертвовали собой ради Эмиэра, хотя на его коронации клялись и божились, будто с радостью отдадут за него жизнь. «Лжецы и лицемеры, - с презрением подумал эльф, подписывая себя теми же тёмными словами и плотно сжимая губы». О, как хотелось схватить хоть одного из них и ударить лицом о тонкую колонну так, чтобы она переломилась, однако сейчас, как никогда, им нужно было единство, а не междоусобицы.
- Когда гаснет одна звезда, загорается другая. - Тихо начал Валенсио, смотря мимо всех них на особенно большой кристалл над входом в Зал Славы, где каждое поколение хотя бы двое простых Светлых получали титул рыцаря. В тусклом свете, исходящим изнутри живого камня, ему виделось бледное лицо с тёмными, немного печальными глазами. - И свет одной мы ещё долго видим на нашем далёком небе, он не подарит жаркое тепло солнца и не напомнит о тоске подобно луне, но, возможно, это сияние позволит зародиться новой звезде. И если то происходит, моё сердце наполняется счастьем, как у ребёнка. Сэр Лаирендил, вы принесли не только скорбные вести, - голос эльфа дрогнул, стоило ему вспомнить лежащего на лоскутах ткани Эмиэра, - но и надежду, что смерть не становится чертой в нашей жизни. Не сегодня.
