Достав мужчину из воды, чудом не оскальзываясь на гладком мраморе, Советник отёр его тело травяным полотенцем и принялся с трудом облачать всё ещё влажное и безвольное тело в погребальную одежду, просторную, мягкую и нежную, светлую, и Советнику казалось, что Павший теряется в этой белизне, сливаясь с нею и растворяясь. Склонившись к его лбу, Валенсио оставил на нём лёгкий поцелуй. «Павший тот, кто убил это Светлое существо, - яростно подумал он и прикусил губу». Несколько минут он сидел рядом с Аэлирном, пытаясь заставить себя обернуться и приняться за тело юного Короля. Конечности дрожали, и Советник не мог сказать точно, отчего по щекам текли слёзы: от густых благовоний и ароматного пара воды или же от перспективы увидеть пустоту в грудной клетке вместо сердца белого оборотня. Но рано или поздно это пришлось бы сделать.
И Валенсио предпочёл рано, ведь через час-другой он уже будет терять сознание от благовоний, утонет в церемониальной ванной, и тогда придётся хоронить ещё одного, пусть и не так скрупулёзно выполняя церемонии, но всё же. Ноги были мокрыми, кожа стала немного липкой, и капли на ней почти не сбегали вниз, замирая кругляшками и медленно-медленно притягиваясь друг к другу, ступни скользили по полу, но мужчина не падал и сокращал расстояние до тела Льюиса Мерта. Вот он лежит на полу, будто уснул, но веки не подрагивают, ресницы не трепещут, а грудь не приподнимается от дыхания. И волосы лежат мёртвым бархатом, аккуратно и покорно. Казалось — подвесь сейчас его головой вниз, и они не опадут вниз, будут так же лежать на его плечах, покрытых тонкой рубашкой и плащом. «Странно, - подумал Советник, присаживаясь рядом и осторожно проводя кончиками пальцев по контуру лица Короля. - Оборотень носил серебряный венец, но ни следа ожогов на его прелестном лице. Сам Куарт благословил его, я уверен». Советник был как никогда в своей жизни прав, но покуда не знал о том, лаская щёки мужчины, вглядываясь в его черты и пытаясь отсрочить тот момент, когда мёртвое тело погрузится в церемониальную ванну. Перекинув собственные влажные волосы через плечо, чтобы не мешались, Советник принялся медленно снимать одежду с покойного господина, всеми силами изгоняя из памяти его образ, как он раскинулся на кровати, полусидя-полулёжа, глядя на него пылающими глазами и едва слышно порыкивая, от этих воспоминаний приходило не возбуждение, но отвращение к самому себе. Аккуратно сложив тяжёлый плащ, а на нём рубашку, эльф перевёл взгляд на бледную грудь Короля, с ненавистью смотря на уродливый, кривой ромб, который, казалось, был готов вот-вот разойтись. Отведя взгляд, мужчина продолжил раздевать покойного господина, затем поднял его на руки и побрёл в воду, подавляя желание закрыть глаза и зайти в самый центр купальни, где глубина не меньше шести с половиной футов, но ему и этого хватит, чтобы захлебнуться и утонуть, более того: мужчина бы с удовольствием прижал к себе возлюбленного, но не желал использовать его как балласт для собственного безвольного тела.
Бережно поддерживая молодого мужчину у края, Советник осторожно и медленно обмывал его тело, впиваясь взглядом в безмятежное лицо, на котором танцевали разноцветные блики — от витражных окон и воды он обратился в пёстрое и вместе с тем блеклое напоминание о жизни. «Он не крепче Габриэля, - со смехом сказал как-то Виктор, покуда они не дали распоряжение привести оборотня в Совет. - Я бы даже сказал слабее». И что же? Валенсио ещё помнил, как крепки были эти мышцы в те сладкие часы, как сильны и наполнены властью были эти руки, как сверкали тёмные глаза, но Советник готов был поклясться, что с тех пор Эмиэр лишь больше натренировал себя. Сведя губы в тонкую линию, эльф принялся осторожно отмывать волосы Льюиса, с недоверием прикасаясь к серебристым прядкам у висков, перебирая их, больше лаская, чем занимаясь непосредственно церемонией. От масел он уже не чувствовал собственную кожу, горло окутал толстый слой густого, липкого смрада благовония, через который было не продохнуть, но вместе с тем аромат уже не ощущался, не давил, не удушал, хоть перед глазами и стоял едкий туман. Когда же он закончил промасливать волосы, склонился к лицу Короля и коснулся его лба губами, оплетая безжизненное тело объятиями и прижимая к собственной груди, лучи солнца ложились на купальню иначе, солнце давно ушло с зенита, и приближалось время погребения, но силы были на исходе, покинули советника, гулкая пустота ворочалась внутри него, не находя себе выход. А потому мужчина позволил себе гортанный, низкий стон, грозивший разорвать его горло, его самого на мелкие кусочки. Этот звериный, дикий звук пронёсся над рябью густой воды, отразился от стен и цветных стёкол, ударил по его собственному слуху, отрезвляя, возвращая к действительности. Ещё немного, и он задохнётся. Как сладка была перспектива просто лечь рядом с Королём и уйти в Долину Вечной Тени! И словно стрела пронзили его воспоминания о словах духа в Зале Совета.
