- Любовь моя, дорогая, я понимаю, я знаю, как тебе тяжело. Если бы я был уверен, что здесь тебе будет безопасней, что здесь никто не доберётся до тебя и нашего ребёнка, я бы плюнул на всё и лежал бы с тобой в кровати. Но пойми меня, Имирцы ни перед чем не остановятся теперь – я это чувствую, я это понимаю. Вернись он оттуда, куда я его отправил, он бы в первую очередь явился к нам. Я изо всех сил надеюсь на то, что мой сон – лишь кошмар, но ты же знаешь, ты же понимаешь, что могут Павшие. Я не хочу рисковать тобой и нашим ребёнком, я не желаю потерять тебя, а потому, прошу тебя, прошу, Камилла, давай поедем. Если надо будет – я понесу тебя на руках, только нам надо добраться до Лар-Карвен, слышишь?
Вампир осторожно утёр слёзы жены, отвечая улыбкой на её неуверенную улыбку, глядя в заплаканные глаза. О да, теперь он готов был драться за неё, теперь он был готов убить любого, кто поднимет на неё руку или пожелает охмурить его королеву. Отправив Калея с вещами готовить экипаж, мужчина самостоятельно принялся одевать Камиллу, едва заметно улыбаясь и чуть ли не воркуя над ней, стараясь ободрить её. Пару лет назад он бы рявкнул что-то вроде: «Я здесь король, женщина! Отрывай задницу от кровати и делай, что велено», но теперь всё изменилось. Слишком многое изменилось для Джинджера, и это не могло его не пугать. Одев жену в удобное платье для поездок, мягкое и не давящее на её живот, мужчина самостоятельно натянул на неё чулки, мягкие сапоги, заплёл длинные волосы в тугую косу, а затем накинул на хрупкие плечи тёплый плащ – возле Лар-Карвена всегда было холодно и сыро, а заболеть Камилле сейчас было совершенно нельзя. Сам же он не стал переодеваться, лишь накинул на плечи тёмный плащ, подбитый мехом, а затем повёл жену через тайный ход, дабы не попадаться слугам лишний раз на глаза – бывший замок Светлых и так гудел, точно пчелиный улей, то и дело слышались окрики Велианы, грозный голос Морнемира, и это наверняка отвлекало внимание прочих от того, что Император, можно сказать, трусливо бежит в более тихое место, оставляя своих подчинённых в самом эпицентре. Они вышли к конюшням, затем – наружу, где их уже ждала карета, запряжённая четырьмя конями, нетерпеливо бьющими копытами и фыркающими, покачивающими красивыми головами. Накинув на голову капюшон, Джинджер помог жене подняться в карету, затем залез следом и с неодобрением глянул на Калея, который тихо зажался в углу, опустив взгляд, однако ничего не сказал по этому поводу.
– В Лар-Карвен, - захлопнув дверцу и задёрнув шторки, приказал Император, и кучер мигом хлестнул лошадей. Карета двинулась с места.
Восходящее солнце бликами ложилось на черепичные крыши, едва освещая медового цвета штукатурку, которой были обработаны стены большинства местных домов. Оконные проёмы были по большей степени забраны коваными решётками, красовались палевыми оттенками плотно задёрнутых в столь ранний час штор. Деревья в скверах уютно зеленели, обещая тень и прохладу, как только дневное светило повыше взберётся на небосвод и нагреет всё вокруг. Но пока утро оставалось свежим и прохладным, редкие развозчики молока передвигались по узким улицам, забирая пустые бутылки, выставленные с вечера, и заменяя их полными. Молчаливые соборы не торопились нарушить благодатную тишину, которая в таких местах особенно ценится, словно бы дремали вместе с остальным городом в предвкушении нового дня.
Лучи солнца медленно забирались в стрельчатые окна, воровато скользили по древним гобеленам и ценнейшей мебели из редчайших сортов дерева, что была расставлена в залах и коридорах старейшего из замков Румынии – крепости Бран. В силу своей истории, замок был окутан ореолом таинственности и какого-то ужаса, был связан со множеством легенд, однако исторический факт гласил, что владелец крепости, Влад IV Цепеш, провёл в нём всего одну ночь. Старый смотритель работал здесь вот уже с десяток лет, но всё никак не мог смириться с ужасом, что невольно охватывал его, когда он смотрел на старинные гобелены, на каменные коридоры и переходы, когда луч фонаря, особенно по ночам, так и скакал по мрачным и холодным стенам. К утру это всё, правда, проходило, но суеверный старик всё равно оглядывался по ночам и проверял рацию – работает или нет? Он хотел скинуть сегодняшнюю проверку подземелий своему более молодому напарнику, но тот укатил на роды жены, а потому старик остался один в холодном и полном ужаса строении.
Шел он осторожно, утешая себя тем, что никто на него не кинется, а если и кинется, то получит фонариком по зубам, но всё равно подпрыгивал даже от самого малейшего шороха и скрипа. Остановившись у лестницы, что вела на подземные этажи, пожилой мужчина вздохнул и начал спускаться. Он до смерти не любил эти комнаты, особенно ту, в которой были всевозможные пыточные инструменты. С каким восторгом на это всё смотрела молодёжь, а ему от этого всего становилось просто дурно. Чего стоят дыба и колы! А потому, когда он услышал тихий вздох, едва не свалился на пол с сердечным приступом.
